Периферическим зрением я заметил крупного мужчину, приближающегося ко мне со спины. Моё тело сделало всё само, без помощи головы. Я резко развернулся и обдал «героя» горящей струёй. Его аж пошатнуло от мощи струи. Он сразу упал на пол и начал биться в агонии, выкрикивая несвязные звуки. «Ну что, погеройствовал? Остановил психопата?» — прозвучало у меня в голове.
К этому времени масса людей столпилась у аварийного выхода. Однако перед тем, как заняться этой живой массой я решил проверить спину и туалет. За спиной никого не было, а из туалета доносились какие-то всхлипывания. Я зашел вовнутрь и увидел их всех… Всех троих оставшихся моих обидчиков.
Они прижались к стене, притаились в надежде на то, что я не загляну туда. Девушка рыдала. Всё её лицо было в соплях и туши. Один из парней трясся от страха, закрывая голову руками. Третий же был в диком напряжении, мечась из стороны в сторону. Последний же, скорее всего был ещё чем-то накурен. Трое моих худших врагов были загнаны в угол.
— Помните ту ночь в мотеле в Неваде? Там вы были королями своей жизни. Но кто бы мог подумать, что мы встретимся дома, в Монтане, за сотни миль оттуда? — прошептал я в быстром темпе, — А теперь… Жалкие свиньи отправятся на стейк. В этот момент мой палец автоматически нажал на курок. Оранжевое пламя вырвалось из ствола, накрывая «свиней» липким горючим веществом.
Они вспыхнули мгновенно, но я ещё секунду не отпускал крючок. Троица визжала, прямо как настоящие свиньи, которых режут живьём. Они безнадёжно пытались сбить с себя пламя обожженными, горящими руками, катались по полу, бились головами о стену и пол. А орали они так, что аж уши заложило! Их кожа стала черно-красной, скукожилась, покрываясь огромными рубцами и канавами из-за ожогов наивысшей тяжести. А этот запах жженой кожи чувствовался даже через респиратор! Приторно сладкий, местами терпкий, но такой приятный! Запах адских мук моих жертв!
Как только мои враги перестали шевелится, я вернулся к толпе у выхода. Интересно, заметили ли они моё отсутствие? Я быстро привел в боевую готовность две оставшиеся гранаты и кинул их прямо в толпу. Два мощных взрыва разбросали толпу, оставляя по центру огромную лужу крови, кучу изуродованных трупов и куски оторванных конечностей. Не теряя ни секунды, я вылез из своего укрытия, поливая оставшихся живых людей огнём. Как только топливо в огнемёте кончилось, я его сбросил и достал пистолет. Меткими выстрелами я прикончил последних уцелевших и поменял обойму.
Тишина… Полная тишина, нарушаемая лишь треском огня. Я простоял в этой тишине несколько минут, пытаясь собраться с мыслями. Я только что убил почти два десятка людей. Они жили своей жизнью, ели, пили, спали, работали… Однако они все преступили черту, поддались всепоглощающему греху. Именно поэтому я сейчас стою здесь, посреди кучи изуродованных тел, крови, разлитой по всему полу, и огня.
Я снял респиратор и сделал глубокий вдох. Меня одолел сильнейший приступ удушья, сопровождающемся кашлем. Всё было в едком дыму, а остатки воздуха были пропитаны этим противным сладковатым запахом горелой плоти. Мои руки тряслись, но тело было легким, как пушинка. Уровень адреналина зашкаливал, голова как будто была наполнена ватой. Но самое главное — чувства полёта… Я ещё никогда не чувствовал себя так хорошо в своей жизни! Но было ещё кое-что: чувство полной пустоты, будто я остался один в этом мире, выполнив свой долг, долг перед богом.
Бог… Чёрт возьми, а куда же пропал Сатана? Где тот самый голос в моей голове? На меня нахлынула волна тревоги. Но важно ли это? Да, чертовски важно.
Ведомый каким-то непонятным чувством растерянности и тревоги, я выбежал на улицу, сжимая в руке отцовскую «Беретту». Однако стоило мне выскочить на свежий воздух, как мне в глаза ударил свет мощных электрических фонарей. Я не сразу понял, что происходит, но потом услышал громкий, даже оглушительный, мужской крик.
Бросьте оружие сейчас же!» — раздалось откуда-то спереди. Я остолбенел. Меня будто парализовало, я не понимал, что происходит. Но мою голову резко освежил заряд электрошокера. Вот теперь тело реально парализовало, все мышцы резко сократились, по телу прокатилась судорога. Вот теперь я всё осознал: полиция. Правосудие настигло и меня.