-Ась, смотри, как здесь хорошо, воздух, солнце, ребят как много. Можно ведь подружиться с кем – нибудь. Знаешь, как здорово. А потом письма писать друг другу. Я помню, как в лагере отдыхала, когда была такая маленькая. Тоже скучала, конечно. Первую неделю. А потом уезжать не хотелось. Познакомились, подружились. Плакали, когда расставались. А потом переписывались долго, обещали встретиться в следующем году. А ты, Ась? Может, потерпишь еще пару дней. Станет легче?
-Нет, Любочка, пожалуйста. Я за маму очень-очень волнуюсь. Как она там, одна? Я думаю, думаю об этом постоянно. Не могу. Я не привыкну. Точно, не привыкну.
-Асенька, это взрослые проблемы, не твои. Твое дело отдыхать, радоваться, дружить, бегать, прыгать, готовить силы к школе. А ты, как старушка. Мама выздоровеет, мы поедем с тобой в Саратов. Я отпуск возьму.
Асины глаза наполнились слезами.
-Так ты не возьмешь меня? Не возьмешь?
-Ася!
-Я так и знала, Любочка, что я тебе не нужна. Я знаю!
-Что ты глупости говоришь?
-Знаю, все знаю. Мама уехала, а я тебе не нужна.
-Асенька, девочка моя. Ты самая родная, ты самая любимая! Пойдем собирать вещи.
Ася прижалась к Любе, разрыдалась горько, не по-детски.
-Это кто тут сырость разводит? Кошмар! Астра Немеровская? А вы ее мама?
-Да. Я хочу забрать Асю!
-Ну и напрасно. Поначалу они все плачут. Поверьте, я не первый год работаю. Навидалась таких ревушек. А в конце смены плачут, разъезжаться не хотят. Я Людмила Андреевна, воспитатель.
-Людмила Андреевна, мне хорошо у вас, только я скучаю.
-Асенька, это пройдет, поверь. Мы к открытию смены готовимся. К концерту. Ты ведь у нас в концерте участвуешь. Кто вместо тебя? Это же будет полный кошмар. У тебя такая роль!
-Людмила Андреевна, этот вопрос мы решили. Я забираю Асю. Скажите, что я должна сделать.
-Надо написать заявление на имя директора лагеря. Вот только деньги за путевку…
-Не надо никаких денег. Ася, иди за вещами, а я заявление напишу.
Ася помчалась к корпусу.
В комнате на кровати сидела Катя, читала какой то журнал.
-Кать, я уезжаю, за мной Любаша приехала?
-Все-таки, решила?
-Да.
Адрес оставь. Я тебе письмо напишу.
-Лучше ты мне свой, я не знаю пока, где я буду.
Катя оторвала краешек листочка из журнала и написала свой адрес.
-Пиши, а я тебе, напишу как мы здесь, как открытие прошло. Зря уезжаешь.
-Нет, Катя, мне домой надо, в Саратов. У меня там мама болеет, совсем одна. Одному ведь плохо, а если болеешь, еще хуже.
-А кто это за тобой, если мама в Саратове?
-Это? Это сестра.
***
-Сережа, что случилось?
-Ничего, мама, я поживу у тебя.
-Поссорились?
-Нет, просто я ушел.
-Как? Просто ушел. Ты что?
-Мам, не спрашивай! Зачем тебе?
-Я ведь твой самый близкий человек. Кому еще ты расскажешь?
-Мам! Не сейчас. Может позже. Не спрашивай.
-Опять уйдешь в свою комнату и спрячешься, как улитка?
Ушел.
-Господи, что еще? Ну почему. У меня не сложилось. Почему у моего единственного, любимого. Почему?
Аня заметалась по комнате, потом по кухне, поставила чайник, прошла к комнате сына:
-Сережа, может чаю?
- Не хочу.
-Сереж, можно к тебе?
-Мама, я не могу пока разговаривать. Мне надо побыть одному.
-Проблема в Лафуше?
-Проблема в нас.
***
-Богородица Дева, радуйся! Благодатная Мария, Господь с тобой!
Прости мои прегрешения, вольные и невольные. Покарай меня. Только мальчика моего, сына моего спаси! Не дай ему одиночества. Мы забыли о нем с отцом, всю жизнь решали что-то, спорили, мучили друг друга, а рядом тихо рос мальчик. Прости, Богородица, прости, что в храм его не водила, сама, как слепой котенок, не думала об истине, барахталась в суете. Прости, Богородица! Вырастила его, а любви, наверное, не дала настоящей. Вселяющей силу. Твоей. Опекала на ровном месте, не объяснила, не рассказала. Прости.
Аня тихо стояла в храме. Слезы лились у нее, а она их и не замечала. Вспоминала, как маленький Сережа весело смеялся. Растопырив ручонки, учился ходить, от мамы к папе. Счастливо смеялся, чувствуя руки родителей. Когда он перестал чувствовать их поддержку? Когда перестал смеяться? Когда забыли об ответственности перед сыном? Когда забыл муж, стал пить? Когда забыла она, превратившись в сварливую тетку? А он все это из-за закрытой двери. Так и вырос. Господи! Что у него в душе? Ведь никогда ни о чем. Никогда. Ни о чем. В чем он черпает силу? Ни веры, ни семьи. Господи, помоги!
Аня почувствовала ладонь на плече.
-Матушка, о чем ты? – рядом стояла женщина с удивительными добрыми глазами. Казалось, из них лился свет. Простое лицо, ни грамма косметики, платок.