— Вы можете позже расспросить нас, — предложил Вульф. — Теперь ваш черед, мисс Корби.
— Что ж… — Флора запнулась. Она посмотрела на отца, который согласно кивнул, перевела взгляд на Вульфа и продолжила: — У меня довольно короткая биография. Родилась в Нью-Йорке и никогда из него не уезжала. Мне двадцать лет. Филипа Холта я не убивала — у меня и причин-то никаких не было. — Она пожала плечами. — Что еще?
— Прошу прощения, — вмешался Гриффин. — Если то, что сказал Вульф, — правда, и очевидец вправду существует, то полиция раскопает все. Например, о вас с Филом.
— Что вы имеете в виду? — нахмурилась Флора.
— Точно не знаю. Просто я слышал кое-какие сплетни, но и полиция наверняка до них докопается.
— К чертям все сплетни! — взорвался Дик Веттер. Елея в голосе как не бывало.
Флора посмотрела на Вульфа.
— Сплетни от меня не зависят, — сказала она. — Ни для кого не секрет, что Фил Холт был… словом, он любил женщин. А я — женщина, но мне Фил никогда не нравился. Если можно воспользоваться вашим словом, то ко мне он тоже приставал. Он был очень назойлив.
— Он домогался вас? — уточнил Вульф.
— Наверное. Но между нами никогда ничего не было. Хотя порой он бывал очень настойчив.
— Но причин убивать его у вас, по вашим словам, не было?
— Господи, нет, конечно! Девушка не убивает мужчину лишь за то, что он не верит ей, когда она говорит «нет».
— «Нет» в ответ на что? Предложение выйти замуж?
Отец Флоры вмешался:
— Послушайте, — обратился он к Вульфу. — Вы взяли ложный след. Все знают, как Фил Холт относился к женщинам. Он никогда не предлагал ни одной из них выйти за него замуж — и не предложил бы! Моя дочь достаточно умна, чтобы постоять за себя, но она никогда не всадила бы спящему нож в спину. — Он повернулся к Гриффину. — Премного благодарен, Харри.
Коротышка и ухом не повел.
— Все равно это бы выплыло наружу, Джим, — сказал он. — Я решил, что лучше мы покончим с этим сразу.
Вульф в упор смотрел на Корби:
— Разумеется, у меня возникает вопрос: как далеко способен зайти отец, чтобы избавить дочь от слишком назойливого ухажера?
— Ерунда, — фыркнул Корби. — Моя дочь способна сама постоять за себя. Если вам нужна причина, из-за которой я бы мог убить Фила Холта, вы должны быть поизобретательнее.
— Я постараюсь, мистер Корби. Вы — президент вашего профсоюза, мистер Холт также занимал в нем ответственный пост, а сейчас первые полосы газет пестрят заголовками о финансовых аферах, которыми занимались многие профсоюзы. Нет ли у вас или не было ли у мистера Холта причин опасаться расследования?
— Нет. Пусть расследуют все, что хотят.
— Вас не вызывали к прокурору?
— Нет.
— А мистера Холта?
— Нет.
— А других руководителей вашего профсоюза?
— Нет. — Одутловатая физиономия и лысина Корби порозовели. — Вы опять идете по ложному следу.
— Но, по крайней мере, по другому. Вы должны понимать, сэр, что в том случае, если мистер Делани возьмется за нас всерьез, дела профсоюза работников американских ресторанов заинтересуют его в первую очередь. Убить Филипа Холта мог каждый из нас, орудие убийства было под рукой; остается только найти мотив. Если ваш профсоюз замешан хоть в малейших махинациях, которые могут выплыть наружу, я бы советовал вам рассказать об этом сейчас, чтобы мы обсудили, могут ли они иметь отношение к тому, что нас волнует.
— Нет, нет и нет. — Корби уже побагровел. — Если кто и пытается бросить тень на ПРАР, то все это только досужие сплетни. Газеты подняли такую шумиху, что под подозрение попали все профсоюзы. У нас все чисто, комар носа не подточит.
— А что за сплетни вы имели в виду?
— Любые. Например, я — мошенник. Среди руководства одно жулье. Мы разворовали кассу взаимопомощи. Продались крупным заправилам. Крадем карандаши и скрепки. И так далее.
— А вы не могли бы уточнить? Какие сплетни ставили вас в самое неловкое положение?
Корби вдруг словно отключился. Он вытащил из кармана сложенный вчетверо носовой платок, развернул его, промокнул лицо и лысину, затем аккуратно сложил платок и упрятал в карман. И лишь тогда снова посмотрел на Вульфа.