Альфонсо не мучился угрызениями совести, напротив, с его души как будто камень упал. На людях он ходил с печальным видом, но в глубине души был уверен, что со смертью Замира все невзгоды кончатся. Действительно, наконец-то небо пролилось дождем.
Долгий ливень выгнал из земли червей и гусениц, утолил жажду растений, хорошо вымыл декорации.
Тициана все так же испытывала беспокойство. Замир погиб в самый неподходящий момент, Тициана видела в этом дурное предзнаменование. До прямого эфира оставалась неделя, а на праздничную декорацию траурным покрывалом опустилась смерть, лишив грядущее событие безмятежности и радостного блеска. Но шоу должно состояться любой ценой, и Тициана с замирающим от нетерпения сердцем ожидала рождения сына. Ее комнату оснастили, как родильное отделение современной клиники, все движения Манлио-младшего отображались на специальном ультразвуковом мониторе. На экране был прекрасно виден маленький хорошенький мальчик, свернувшийся клубочком у задней стенки живота, в предельном удалении от тоннеля, ведущего наружу. Тициана была на краю нервного срыва и уже почти ненавидела этого уродца, который, еще не родившись, уже не слушался ее. Часами она наблюдала, как ребенок тихо и спокойно спит. Иногда казалось, что он умер, но биение его сердечка отдавалось эхом по всей комнате. Тициана пробовала с ним говорить, пыталась мысленно воздействовать на него.
— Выходи же, рождайся поскорей, сделай это для мамочки, сокровище мое, — умоляла она ребенка, но тот упрямо цеплялся за пуповину.
Валентине, ассистентке профессора Анджелони, до смерти надоела эта неврастеничка, которая только и делала, что ныла и жаловалась. Хоть бы она уже родила этого несчастного ребенка, раз и навсегда! Воспользовавшись тем, что врач вышел, Валентина заговорщически шепнула:
— Один укольчик — и ребенок сразу родится.
— Но если профессор Анджелони не хочет, что могу сделать я?
Ассистентка глянула на Тициану черными хитрыми глазищами и сказала:
— Он не хочет, а я — да.
— А это не опасно для ребенка?
— Ну что вы, так делают во всех клиниках мира. Этот укол естественным образом стимулирует схватки. Мне кажется, что в вашем случае это совершенно необходимо.
Тициана взглянула на экран, где было видно, что ее ленивый ребенок крепко и сладко спит. Противостояние между матерью и сыном обострилось до крайности, и Тициана поняла, что должна рискнуть, если хочет держать Манлио-младшего на руках четвертого сентября.
Валентина подготовила шприц и сделала инъекцию.
Через пару минут укол подействовал, и начались схватки. Тициана с торжествующим видом повернулась к монитору и, обращаясь к сыну, который наконец проснулся и закрутил ручками, сказала:
— Теперь-то мы тебя оттуда выгоним, вот увидишь!
На экране рядом с кроватью в прямом эфире состоялась одна из самых захватывающих передач за последние годы. Строптивый Манлио-младший, ухватившись обеими ручонками за пуповину, героически восстал против судорог, вызванных лекарством, и, прежде всего, против материнской воли. Стенки живота ходили ходуном, как во время землетрясения. Но ребенок с олимпийским упорством плыл против течения, наперекор толчкам, которые стремились выпихнуть его наружу. Добравшись до некоего подобия пристани, до укромного уголка в потаенных глубинах живота, он вцепился в стенку. Неумолимые подземные толчки добрались до него и там, новорожденный хаотично заметался, подобно шарику для пинг-понга, тщетно стараясь противостоять жуткой нагрузке. Казалось, что с минуты на минуту потоки околоплодной жидкости вынесут его к устью реки жизни. Тициана поняла, что великий час настал, натужилась изо всех сил, стенки живота сжались, как металлический пресс. Ультразвуковой монитор тоже как будто затрясся под воздействием этого торнадо.
Водоворот подхватил Манлио-младшего и потащил наружу. Завидев приближение белого света в конце тоннеля, ребенок акробатическим движением извернулся и расставил ножки по краям матки в том месте, где она сужалась. Монитор транслировал фантастическое зрелище: в сердце циклона, сотрясавшего живые ткани, светящийся, как марсианин, Манлио-младший, прочно упершись ножками, бросал вызов схваткам, с упорством терпящего кораблекрушение не отдавался на волю жестоким волнам.