Вот что мне стоило уступить? Ну, подумаешь, сессия, подумаешь, устала… Одну ночь можно было бы погулять, силы бы нашлись!
Стоило это себе представить, как меня всю передернуло и словно ознобом продрало.
Ну, да. Вот поэтому и не уступила.
Ну, да, да, люди меня малость… э-э-э… на языке вертелось слово “задолбали”, но это было бы слишком грубо по отношению к однокурсникам и одногруппникам, с которыми я, большей частью, дружила, а с кем не дружила – с тем приятельствовала.
Натерли социальные связи, вот!
После череды консультаций, зачетов, снова консультаций – и экзаменов, где все нервничали и волновались, тем самым подпитывая и усиливая общую тревожность, ужасно хотелось тишины, умиротворения. Просто чтобы сошли мозоли на моей социальности!
И ведь, самое дурацкое, мы же за это время миллион раз сказали друг другу, “вот закончится эта сессия – надо будет как следует, хорошенечко, так, чтобы от всей души, отдохнуть!
А что именно другая имеет под этим в виду, не обсудили ни-ра-зу.
Две дуры.
Хотя уж нам-то, казалось бы, предположить что-то подобное сам бог велел, ну.
Я сидела на кухне нашей со Снежанкой съемной квартиры, погасив свет и оставив лишь гирлянды, которые мы вместе развешивали с утра. Грела ладони о чашку с чаем (здоровенная, если и меньше полулитра, то не намного, с надписью “Я не веду себя как ребенок, я просто аксолотль!” – угадайте, чей подарок?) и грустила. Глаза пекло, губы подрагивали. Вторая кружка, такая же здоровенная, с надписью “Я не могу, у меня лапки!” сохла в сушилке для посуды, там, куда ее засунула хозяйка. Перед тем, как вихрем одеться и умчаться неизвестно куда, оглушительно хлопнув дверью.
Мы как раз сели выпить чаю и согласовать меню на праздничный стол, когда выяснилось, что согласовывать надо было не меню, а планы.
Вот и согласовали.
На душе скребли кошки, те самые, которых не испугать сосиской.
Скребли, точили когти о тонкие душевные материи, с грохотом роняли предметы.
Очень хотелось разреветься, позвонить Снежанке и согласиться на всё, спрятаться в свою комнату и не выходить из нее никогда (и пусть все будут плакать!), громко топнуть ногой и заявить “Ну и пусть, мне и без вас хорошо!” (и пусть все видят, как мне без них хорошо!).
Обычный внутренний детсад на выгуле, словом.
Надо было, конечно, приструнить разбушевавшиеся обидки, и как-то спланировать свой Новый год: составить меню, продумать развлечения… Потому что к родителям я однозначно не поеду, что там Снежанка решит – не понятно, а праздник – это праздник.
Закончить, в конце концов, украшать квартиру – в свое удовольствие и на свой собственный вкус, не споря поминутно со Снежанкой из-за каждой бумажной снежинки и пучка дождика! То-то она побесится, когда увидит.
Но вместо ожидаемой мстительной радости, эта мысль лишь усилила желание разреветься. И я, плюнув на всё, велела себе не выделываться.
И пошла спать.
Да, оставив недопитую кружку на столе – как элемент вызова и бунта!
Отключила будильники (все три), плюхнулась в кроватку и заткнула уши берушами. А куда деваться – квартиру мы со Снежаной снимали в так себе райончике, в доме с картонными стенами. Но зато – целых три комнаты, пусть маленьких, но три!
Мне надо выспаться, вот. Наконец-то выспаться, так, как мечтала всю сессию, чтобы утро началось не раньше обеда! И все будет хорошо.
Думала, долго не смогу заснуть, но накопившаяся усталость сказалась, наслав сон, поверхностный, муторный, но цепкий.
Проснулась, по закону подлости, ни свет, ни заря. Ну уж нет, дудки – у меня план. Если решено спать до обеда, значит, нечего тут! И пустив в дело всю доступную мне силу воли, я сумела уплыть то ли в сон, то ли в дрему. В теплое и уютное сонное марево, в котором нет места дневным проблемам и тревогам, и где так приятно плавать, перебирая обрывки сновидений, что выныривать оттуда не хочется как можно дольше.
Впрочем, грохот, раздавшийся в гостиной, выдернул меня из утренней неги быстро, эффективно и безжалостно.
Молниеносно взлетев на ноги из положения “лежа” и промахнувшись босыми ногами мимо тапочек, я рванула из своей комнаты.
Распахнула дверь – и застыла.
Посреди гостинной замер незнакомый мужик с мешком в руках, в верхней одежде и заснеженной обуви, и вокруг него плавали в воздухе хозяйкины “хрусталя”: вазочки, салатницы, селедочницы… и с сапог мужика медленно текла на свежепочищенный мною хозяйкин шерстяной ковер талая вода.
Некоторое время я бесполезно и глупо хватала открытым ртом воздух, а потом я все же сумела сделать удачный вдох.