Желаю приятного пребывания в нашем мире и городе.
Иверин”
– Кстати, где мои сердечки? – поинтересовалась та самая сова, по поводу питания которой мне только что сказали не беспокоиться.
Но ответить я не успела. Снова раздался мелодичный звонок, который означал, что сейчас меня будут выгуливать по магическому городу.
Я накинула шубку как доспех, бросила быстрый взгляд в зеркало, убеждаясь, что выгляжу прилично, поправила волосы, чуть-чуть покусала губы, чтобы добавить им цвета и, резко выдохнув, распахнула дверь в новый мир.
Варвара
Когда-то щедрая, но абсолютно непрактичная Снежанка подарила мне урок вокального мастерства в пафосной студии. Так вот, преподавательница, которая вела этот урок, никогда бы не поверила, что я способна на столь изумительно высокую ноту!
Незнакомец с испуганным (неужели подумал, что я брошусь грудью на защиту давным-давно никому, кроме квартирной хозяйки не нужных “хрусталей”?) и удивленным (не ждал, злодей, что в квартире кто-то вообще будет?) шагнул в мою сторону – и все посторонние мысли из головы разом вымело, а визг из слышимой части диапазона ушел в ультразвук.
Я отчетливо увидела, как хрусталекрад вскинул руку, сделал сложный жест и…
Когда-то, отдыхая со Снежаной “на югах”, храбрая, но не очень умная я сделала нам с ней подарок: оплатила спуск по склону горы в огромном надувном шаре с неблагозвучным названием “зорб”. Так вот: тогда, внутри зорба, мне было и то не так страшно! Даже в половину! Даже когда он катился с высокой горки в море!
От жеста мужика с мешком вокруг меня возник мыльный пузырь, переливающийся разводами, только не бензиновыми, а радужными, и это было, во-первых, по-настоящему противоестественно и жутко, а во-вторых, собственный визг шарахнул мне по ушам так, что я оглохла, ослепла и заткну… Замолчала, в общем.
Ну, ладно, замолчала я от того, что воздух кончился. И связки не могли больше орать: горло саднило.
Мамочки, что делать-то?
У меня на случай паники ровно две стратегии, одна из них дурацкая, “вытаращить глаза и визжать в ужасе”, и только что с блеском провалилась. А вторая, “заткнуть уши, зажмуриться и ждать, пока само рассосется”, еще более дурацкая – и довериться ей я пока не готова.
Пока я трусливо металась внутри себя, постепенно доходя до мысли, что стратегия “Б”, конечно, на редкость идиотская, но надо что-то делать, а на безрыбье и она сгодиться, мыльный пузырь лопнул – красиво, с мелодичным чпоканьем и нежными разноцветными брызгами.
Я проводила их взглядом, проследила, как они растаяли в воздухе, не долетая до хозяйского шерстяного свежепочищенного мной ковра. Мимоходом отметила, что хрустальная посуда, кстати, заняла свое место в горке, ведет себя прилично и кружиться вокруг незнакомых мужиков больше не пытается.
И только тогда осмелилась поднять взгляд на виновника всего этого безумия.
Он застыл на том же самом месте. Поднял руки вперед и вверх раскрытыми ладонями и с явной тревогой на лице смотрел на меня.
Опасается? Меня?
Больной, что ли?
Я ему неприятности доставить смогу только если помру на месте от ужаса, и тем самым переквалифицирую его деяние из грабежа в убийство по неосторожности!
– Госпожа? Сударыня? Товарищ женщина?
На подобный бред я могла отреагировать только подавляющим превосходством своего интеллекта:
– А?..
Прозвучало это с чувственной низкой хрипотцой – шутка ли, так орать! Тут надо радоваться, что вообще голос есть.
– Я… простите, я не местный… я не пойму, как у вас положено уважительно обращаться к молодой женщине, которой вы не представлены… Сейчас-сейчас, минутку, я соображу!
А. А! Вот откуда “товарищ”, вот откуда “женщина”.
– Две революции. Не сообразите. – Уверенно предсказала я.
И, сочтя вопрос с обращениями исчерпанным, перешла к насущному:
– Кто вы такой и что вы здесь делаете? Вы что, в воздухе что-то распылили? – Новое слово в грабежах. Наукоемкая отрасль. – У меня были галлюцинации?
– Леди?.. Барышня?.. – Вид у мужика сделался крайне растерянным, я же говорила, что не сообразит! – Вы в порядке?
– У меня галлюцинации, – как идиоту, пояснила я. – Я не могу быть в порядке.
И поставила одну босую ногу на другую, в попытках согреть хоть одну из них, хоть немножко.
У хрусталекрада стал откровенно пристыженный вид. Пробормотав себе под нос “Простите, гражданка!” (фу, ну нашел же, что выбрать!), он шевельнул руками, которые так и держал на весу (я приготовилась заорать), но шевельнул как-то иначе – и мои ноги обернуло, словно самыми лучшими термоносками, теплым воздухом.