Прошел трамвай. Его обогнал троллейбус.
Витрины, переулки, киоски. Памятник.
Чуть дальше — в здание метро входили люди.
Двери захлопнулись. Мятые лица в тусклом желтом свете качнулись.
Мимо замелькали мраморные колонны. Поезд пошел..
1986 г.
ДЮБА-ДЮБА
— Стой! Куда!?
Бежавшие в лохматых папахах, встали. Обернулись. Некоторые уже без винтовок.
— А ну назад!
Красное морозное солнце поднялось над горизонтом. В улице двинулся сплошной, нескончаемый поток грузовичков. По обочине, в сером, рыхлом снегу, побрали люди. Они брели к серому четырехэтажному дому, доска на котором гласила:. «Всесоюзный Государственный институт кинематографии».
— Да ты знаешь, кто я такой? Да я Чапаев! А ты кто такой? К славе моей примазаться хочешь!
Черно-белые фигуры двигались на экране, а под экраном, в темноте, кто-то закурил…
В фойе у гардероба очередь. Замерзшие сонные студенты всех национальностей.
Андрей Плетнев задержался у зеркала. К нему подошел длинноволосый парень, поздоровался:
— Цветные расплодились, — сказал он, хмуро глядя на латиноамериканцев, говоривших разом неподалеку.
— Ты тоже расплодись. — Андрей похлопал его по спине.
— Мне некогда, — парень пошёл наверх. — Я занят. Я пытаюсь выжить…
— Грехи не могли уйти от судьбы, судьба предназначалась мм от рождения, рок преследовал их всю жизнь… — старуха лет семидесяти, с грубым, будто обветренным лицом насмешливо оглядела притихших студентов, вдруг встала крепко, как шкипер на мостике. — И вот Шекспир. Его герои — гении, творящие свою жизнь! Подобно звездам, сверкают их судьбы!..
Андрей курил на лестнице среди студентов. Мимо пробежали две девушки в трико. Одна из них поцеловала; Андрея, он ласково похлопал ее по заднице, и другая поцеловала, он похлопал и ее…
— Почему не работает хозрасчет по первой модели?
Бородатый мужчина у доски, поблескивая стеклами очков, с торжеством смотрел на аудиторию:
— Плетнев.
Андрей огляделся. Студенты заулыбались. Он покачал головой:
— Я вне политики…
— Ну-ну, — педагог радостно подошел к нему. — В чем преимущество второй модели?
— В том, что она последняя. Больше моделей не будет.
Студенты засмеялись.
— Это почему? — насторожился педагог.
— А время такое, что не успеете…
На улице перед дверьми стоял парень. Он был высок, строен, из-под сурковой шапки выбивался светлый чуб, Под мышкой он держал огромную сумку с оторванными ручками.
Он еще раз с любопытством оглядел здание, входивших и выходивших, расправил свой белый кавалерийский полушубок и вошел.
Вахтер покосился на него, но ничего не сказал. Парень тоже покосился на вахтера, перебросив сумку под другую руку, прошел мимо.
Он оглядел негров, стоявших у гардероба, не спеша пошел вверх по лестнице, внимательно всматриваясь в лица проходящих.
На втором этаже у окна он заметил смуглого кучерявого парня, державшего в руках каракулевую папаху. Подошел ближе, поставив сумку на подоконник, заговорил:
— Это у тебя папаха или кубанка.
Смуглый обиженно покосился на него, сказал с акцентом:
— Это не папаха, а молдавская народная шапка.
— Так ты молдаван, — обрадовался парень.
— Я не молдаван, а молдаванин, — и смуглый быстро ушел куда-то.
Парень снял свою шапку, попытался засунуть ее в карман, но она не лезла.
Мимо проходила девушка, с удивлением разглядывая его.
— Можно вас, — спросил он.
Девушка приостановилась.
— Вы Андрея Плетнева не знаете, он здесь вроде учиться должен?
— Вроде знаю, — подыграла девушка.
— А где же он? — развел руками парень.
— Где-то здесь, — развела руками она.
— А может, вы водки выпьете, — улыбнулся парень. — У меня и стакан есть.
Девушка, усмехнувшись, пошла дальше.
— Я и жениться могу!.. — крикнул парень ей вслед, подхватывая сумку…
— Деньги при социализме выполняют другую функцию, нежели при капитализме, — бородатый педагог продолжал расхаживать у доски. Студенты сидели с красными лицами. — И так, зачем нам нужны деньги?
В дверь постучали, затем дверь открылась и всунулся парень с сумкой, в сурковой шапке.
— Извините — он оглядел аудиторию. — Мне бы Андрея Плетнева.
Андрей встал удивленный.
Бородатый кивнул, с интересом разглядывал парня. Андрей вышел.
— Ну, здравствуй, — парень улыбнулся, протягивая свободную руку.
Андрей, вглядываясь в его лицо, пожал руку.
— Не узнаешь? — парень снова снял шапку.
— Не узнаю, — смутился Андрей. — Неожиданно просто.
— Вот, — парень похлопал по сумке, — матушка твоя передала гостинцев. Просто страшная сумка. Мужик этот артист?
— Артист своего рода…
— Андрюх… — парень смотрел хитро, — водки выпьем со встречей? — Он отогнул полу полушубка.
Андрей озадаченно оглядел его:
— А пойдем! — взял у парня сумку.
Они пошли по коридору.
— Так ты уже в кино снимаешься, или как? — расспрашивал парень.
— Нет, я сценарист, я только придумываю все.
— Что придумываешь-то?
— Да все. — Андрей по пути дергал двери, заглядывая в аудитории. — Кто женится, будет счастлив и от смерти уйдет. Всякий бред придумываю… — он встал. — Ты лучше скажи, почему не работает хозрасчет по третьей модели?
Аудитории все были заняты.
— Как почему, — удивился парень. — К войне же идем! Дома вот продукты скупают и оружие. Слушай, да пойдем ко мне, повяжут нас здесь еще, а у меня тихо!
— Где это у тебя? — удивился Андрей.
На улице было тепло и тревожно. Снег таял. Парень нахлобучил на Андрея свою шапку, повел за институт, где на стоянке стоял КамАЗ, приостановившись, оглядел его восхищенно:
— Вот она, моя ласточка.
Он открыл кабину, влез, помог Андрею и тут же начал ловко раскладывать закуску. — Я теперь гоняю с братом.
— Ну как?
Андрей с удовольствием огляделся.
— Андрюх, — парень распечатал бутылку, налил. — А ведь ты меня не признал. — Я Ваня Горюнов.
— Да брось ты, — смутился Андрей. — Как не признал… Брат у тебя старший Федька.
Парень кивнул:
— А я думал, забыл. Ну, со встречей.
Они выпили.
— А брат где? — Андрей жевал сало.
— В магазин пошел какой-нибудь дряни купить. Мы-то вам полный рео>рижератор рыбы привезли. Осетры.
— Нам… — Андрей усмехнулся.
— Не женился еще? Бабы у вас ничего вроде ходят.
— Это разве бабы, волки это, а не бабы! — усмехнулся Андрей. — Их к врагу в тыл засылать. В одиночку…
Выпили еще.
— А у меня брата посадили, — просто сказал Ваня.
— Какого?
— Да ты не знаешь его, он с Шанхая, молодой еще. Подломили универмаг. Да за это время что-то многих пересажали, просто эпидемия какая-то. Помнишь участкового нашли?
— Помню.
— Осенью повязали их всех. Они опиумом занимались, другим баловались. А он дурак один пришел. Ну, они его зарубили и зарыли за Уралом. В таксопарке мальчишек посажали. Таньку…
— Какую Таньку?
— Ту, что медсестрой работала. Ты с ней ходил.
— Воробьеву!? Она же девчонка совсем!
— Девчонка не девчонка, а семь лет дали. За банду. Она им морфий доставала. Ну знаешь, раз гуляешь вместе, значит банда. Почистили город…
Они замолчали.
На стоянку выехала машина. Из нее тяжело вылез мужчина в добротном пальто.
— Вон мужик идет, видишь? — тихо сказал Андрей.
Ваня кивнул.
— Это, Ваня, самый настоящий Бондарчук…
Ваня покосился недоверчиво на Андрея, вдруг быстро выскочил из машины, бросил окурок, достал новую сигарету. Догнав Бондарчука, спросил его о чем-то. Тот похлопал по карманам, покачал головой.
Андрей чуть улыбнулся, следя за ним.
Ваня опять догнал Бондарчука. Тот заголил рукав, ответил, наверное, время. Ваня, постояв, пошел назад.