— Ничего себе, как есть. Ну, хорошо, а вот сам ты, скажем, смог бы убить? Взять и убить человека?
— Конечно, — Витя улыбнулся. — Пусть мне только покажут, вот этот! Вот из-за него мы все так живем.
— Ну, ребята, — мастер постучал несколько раз по столу. — Кто-нибудь скажет?
Мастерская, человек десять парней, сидели молча.
— Яков, — назвал мастер.
— Я? — искренне поразился черноволосый парень. — Леонид Андреевич, я не знаю… Честное слово, не знаю… Вот у меня брат, скажем, так он сидит.
— Но, ты-то, слава Богу, не сидишь?
— Я? Я не сижу, но я, Леонид Андреевич, просто послабей был, не мог с ним гулять, хотел, конечно, очень, но не мог. А то бы я тоже сидел…
— Ну, спасибо, — мастер покивал головой. — Утешил. Кто еще вразумит?
Вышли из института вместе.
— Старик сегодня спать не будет, — усмехнулся Андрей.
— Пусть сам не лезет, куда не знает, — отозвался Витя. — Что, домой?
— Да нет, мне надо в одно место. Ты иди, чай ставь. Я приеду, — он стал ловить машину.
— А что мне дома сидеть? — Витя смотрел внимательно на Андрея. — Я с тобой прогуляюсь.
— Витя, у меня важное дело, там двоим делать нечего.
— Я не буду заходить, просто прокачусь с тобой. — Витя тоже поднял руку, голосуя машинам.
Андрей сразу отошел от дороги.
— Дурака не строй, говорю мне одному надо.
— Я дурака не строю, потому и ребята прилетели. Я вас навел и с вами буду.
Андрей глядел на него удивленно:
— Тебе-то зачем?
— А вдруг там денег нет? А вас повяжут.
— Успокойся, есть там деньги, как ты и сказал.
— Все равно, мне надо. Как инженер раньше становился под свой мост, так и я посижу тихо и уеду, мне и доли не надо!
— Ты, Витя, вроде из Тамбова, а рассуждаешь как баба! Ты что, квартирами раньше занимался, вроде, я не замечал? Я тоже в этих делах не мастер. И если ребята решили, что сколько нас есть, хватит, то я им доверяю! А если я еще тебя приведу, это все равно, как к бабе, спать с ней и товарища с собой, ничего, ничего, он рядом посидит! — Андрей перевел дух.
— Когда вернешься? — глухо спросил Витя.
— Утром.
— Оставь адрес.
Андрей подумал, глядя на него, достал блокнот, быстро написал:
— Не волнуйся ты, черт, я и сам, как шакал, ты еще тут!
— Тебе-то зачем в это лезть?
— Мне деньги нужны!
— Для девчонки той?
— Может быть…
Они пожали друг другу руки.
— Ты уж поосторожней там. — Витя улыбнулся. — Я тебе борщ сварю.
Андрей махнул рукой, пошел.
— Удачи тебе! — крикнул Витя ему вслед.
Во дворе было пусто. Окна в 9-й квартире горели. Он, спеша, прошел в подъезд напротив. Олег и Татарин курили, ждали его. Татарин тотчас вышел, держа в руке свой портфельчик, пошел к дому.
— Пойдем пройдемся, — сказал Олег. — Он отключит телефоны, в доме, и подождем полчаса. Вдруг Максим только что звонил ему.
Они шли по пустынной улице. Ночь была черная, мглистая, навстречу им спешили прохожие.
— Знаешь, — Олег снова закурил. — Актрисы-то ваши институтские и не больно-то, все страшные больше… И больные. Вообще, больных много стало.
Они вернулись в подъезд. Андрей стоял спокойно.
— Да, — сказал он. — Пойдете назад, ключи возьмите.
— Зачем?
— На память. — Андрей усмехнулся.
— Ладно. — Олег зевнул, закурил снова. — Позвонишь ты, Андрюх, у тебя голос подходит. Понимаешь? Игорь… Держи фонарь, встанешь на третьем этаже. Кто появится, свети, но не в окно, а в стену, увидим. Здесь никто не должен ходить, все уже дома, мужик один придет со смены, но он на первом этаже живет…
У подъезда напротив приоткрылась дверь.
— Ну все, пошли…
Они прошли через двор.
— Что так долго? — и шепнул Олег..
— Знаешь, кто-то спускался в подвал к шкафу, — Татарин засмеялся, довольный. — По-моему, он чует, собака…
Олег выключил свет в подъезде, они быстро пошли в темноте наверх. На площадке встали. Татарин отошел к светившемуся глазку квартиры напротив, закрыв его спиной. Олег встал у двери, достал клещи, кивнул.
Андрей позвонил. Из-за двери не донеслось ни звука. Андрей подождал, позвонил еще раз.
— Кто там? — тотчас спросили за дверью.
— Игорь, это я, Максим, — глухо сказал Андрей, в темноте, слева, он увидел поднявшиеся клещи.
— Ты? Почему так поздно? Приходи завтра.
— Срочное дело, Игорь, — Андрей говорил быстро, с отчаяньем. — Я звонил тебе, но у тебя что-то с телефоном…
За дверью молчали. На площадке тоже.
— Бог мой, Игорь… — сказал Андрей. Но тут дверь открылась бесшумно, его оттолкнули, он увидел лишь спину Олега, щелкнули на цепочке клещи и тут же кто-то сдавленно охнул. Татарин быстро прошел мимо него, дверь тихо закрылась. И все. Он постоял немного, пошел вниз.
Он стоял на третьем этаже в подъезде напротив окон 9-й квартиры, упершись лбом в стекло, глядел на темные окна, вниз. Когда лоб затекал, он тер его кулаком и все глядел, пока не услыхал тихие шаги за спиной, обернулся резко и увидел Олега.
— Ну, ты чего? — сказал тот. — Ночевать здесь собрался?
Неся в руках чемоданы и сумки, они прошли дворами и переулками на Полянку, встали за углом дома.
— Сейчас проверю, — Татарин подошел к телефонной будке, набрал номер. Подержав трубку, Татарин повесил ее, засмеялся:
— Значит, не подходит… Ну и ладно.
— Мы опаздываем уже, — Олег глядел вдоль пустой улицы на приближающуюся машину. — Мне еще щенка забирать.
Татарин проголосовал, машина остановилась, он пошел договариваться.
— Ключи! — сказал Андрей.
Олег достал ключи, повертел на пальцах.
— Зачем они тебе? — он смотрел на Андрея.
— Я же сказал, на память. — Андрей встал перед ним. — Вы приехали и уехали, и доля моя, между прочим, пока у вас.
Татарин быстро носил вещи в машину.
— Ладно, — Олег отдал ключи. — Только смотри, осторожно… Увидимся дома.
Они попрощались, обнялись. Машина ушла. Андрей долго глядел им вслед, потом рассмотрел ключи. Пошел назад.
Он долго возился с замками, подбирал ключи, оглядываясь на светившийся за спиной глазок, наконец открыл, вошел в темноту.
Прислушиваясь, закрыл тихо дверь, набросил еще цепочку. В квартире было тихо, где-то в стене гудели трубы. Вдруг зазвонил телефон. Андрей замер. Звонки долгие, звонкие, повторялись и повторялись, наконец оборвались.
Андрей, подождав, зажег свет а коридоре, зажмурившись огляделся. Заглянул в комнату, переотупив через сброшенное с вешалки вещи. В комнате, в полумраке на полу, среди тряпок, задвигалось тело. Голова человека была обмотана полотенцем, торчат один нос, которым он шумно дышал. Видимо, у него был насморк.
Человек замычал. Перешагнув через него, Андрей включил ночник. Шкафы были раскрыты, из ящиков на пол вывалены бумаги, рассыпанные скрепки, какие-то фигурки, из спальни торчал белый язык пододеяльника.
Он зашел еще в одну комнату. Здесь на стенах также висели картины, какие-то портреты. Медленно, не спеша, осторожно переступая через брошенные веши, он обошел всю квартиру, осмотрев внимательно все углы, туалет, кухню, заглянул под кровать, в шкафы. Только после этого он вернулся в прихожую, погасил свет, достал из-под пальто резиновую маску.
Он вошел теперь уже с этим лицом. Бугристая плешь отсвечивала фиолетовым в мертвенном свете ночника, белые грязные волосы, морщинистые дряблые щеки, крючковатый нос, застывшая улыбка — уродливая горбатая старуха смотрела на него из зеркала.
Медленно эта старуха склонилась над человеком, лежавшем на животе, со связанными за спиной руками, достала из кармана лоскут пластыря. Посреди лоскута, из прорези свисал детский надувной шарик, похожий на презерватив. Так же медленно старуха смотала полотенце с нижней части лица связанного, вынула кляп. Тот задышал ртом, приходя в себя. Ему вставили аккуратно в рот отверстие шарика, плотно заклеили весь подбородок пластырем.