Он с трудом заволок ее в машину. Усадил. Достав откуда-то фляжку, заставил ее выпить, силой вставив горлышко в зубы. Она закашлялась. Он сел за руль, завел мотор. Подумав, снова выбрался наружу.
Подобрав с земли несколько камней, подошел поближе к дому, размахнулся и бросил. Он попал с первого раза; Стекло разлетелось со звоном, осколки посыпались вниз, на асфальт. Мужчина быстро добежал до машины, прыгнул за руль, и они рванулись с места…
— Сколько я вам должна? — спросила Анна.
Они подъехали к подъезду. Она уже не плакала, сидела прямая, серьезная.
— Нисколько, и не думайте об этом! — ответил мужчина.
Анна положила несколько бумажек на панель перед собой, открыла дверь, вышла.
Мужчина догнал ее у подъезда, сунул ей в карман деньги:
— Вы можете звонить мне в любое время, я всегда буду рад помочь вам!
Она открыла дверь.
— Мы вас любим, всей семьей! — крикнул он ей вслед.
Константин открыл дверь в квартиру, и навстречу ему обрушился гвалт музыки. Прямо в прихожей, привалившись к вешалке, какой-то парень целовал и лапал девку. Константин молча оглядел их и прошел в зал.
В зале пили, танцевали, пели, сидели, всего человек тридцать. Кто-то шагнул к Суворову, пытаясь обнять его, еще кто-то протянул ему стакан водки. Константин, спокойно отодвинув протянутые к нему руки, улыбаясь, прошел через зал, взглядом ища жену. Вдруг глаза его сузились, лицо побелело. Он увидел Анну.
Она сидела на коленях кудрявого парня и смеялась, совершенно пьяная. Парень лапал ее за ноги, что-то шептал на ухо, время от времени целуясь с ней. Анна обнимала его за шею и сама целовала его в губы.
Костя, усмехаясь пошел к ним, отодвигая танцующих, даже извинился перед кем-то по пути. Подойдя к жене, он похлопал ее по плечу, склонился к их лицам.
— Привет, — сказал он, улыбаясь.
Анна повернулась к нему.
— А-а-а! — сказала она — Муж пришел. Это мой муж. — Она кивнула парню. — Он устал и хочет спать. Иди спать! — она оттолкнула Суворова. — Мы тут гуляем, а ты спать иди.
Константин кивнул, огляделся. Он ласково взял жену за плечи и, сняв с колен парня, поставил ее на ноги. Продолжая улыбаться, он, осторожно, за руку поднял с кресла кудрявого парня.
Тот, протрезвев немного, с удивлением смотрел на Суворова. Анна снова оттолкнула мужа и обняла парня.
— Это мои гости! — крикнула она Константину. — Это моя комната!
Костя кивнул и снова, ласково, за локоть отодвинул жену в сторону. Не размахиваясь, он не сильно ударил парня в лицо. Тот упал, разбив головой вазу, на шкаф, сполз на пол и остался без движения.
Все встали. Кто-то выключил, наконец, музыку.
— Илюша, Илюша! — заорала Анна, кинувшись к лежащему парню, — Кто-нибудь! — она оглянулась. — Он же убил его! Илюша! Ты, гад, — она с кулаками кинулась на мужа. — Это мои гости! — размахнувшись, она ударила Константина по лицу, но не попала.
Костя лениво, словно нехотя, так же, не размахиваясь, ударил ее в лицо, она перелетела через, кресло и легла рядом с парнем.
— Вы, прекратите! Не сметь ее трогать! — один из гостей, плотный мужчина в очках схватил Суворова за руку.
Костя легко стряхнул его. Схватив мужчину за шиворот и за ремень, приподнял и ударил об стол с закусками и бутылками. Протащив его за шиворот по столу, Костя смел осколки и посуду со стола на пол. Поправив костюм, оглядел остальных гостей. Никто не двинулся. Мужчина ничком лежал на столе, раскинув руки и ноги, свесив мокрую голову.
— Счастливо погулять, — Костя улыбнулся гостям и пошел к двери.
Анна, очнувшись, вся по-бабьи, на четвереньках, догнала его, стараясь удержать, схватила за ногу. Костя спокойно, сверху оглядел ее разбитое, заплаканное лицо. Потом отпихнул ее ногой и вышел из квартиры.
Часы отбили время. Анна сидела в кресле, лицо ее было опухшим, под глазом чернел синяк. В квартире было тихо, совсем тихо.
Зазвонил телефон. Анна сидела, сцепив руки, равнодушно уставившись на стену. На стене висели фотографии, ее с мужем, рекламные плакаты. В комнате валялся мусор, битая, посуда, сметенные бумажки. Снова зазвонил телефон.
Анна тяжело поднялась, прошла через комнату. Присев, стала собирать мусор. Бросила, забыв о нем. Прошла в спальную, оттуда в комнату мужа. Здесь стояли его тренажеры, висела груша. На полу тоже валялся мусор. Анна вернулась в спальню, встала, не зная, что делать, вернувшись в зал, снова села в кресло, сцепив руки.
Позвонили в дверь. Она сидела, не шелохнувшись. За окном непрерывно шумели машины, стучал нескончаемый заунывный дождь. Кто-то открыл дверь в квартиру, раздались шаги.
Анна равнодушно повернула голову, глядя на вошедшего телохранителя мужа. Это был Витька. Увидев Анну, он встал, смутившись.
— Извините, я звонил, — объяснил он. — Никто не брал трубку. И в дверь звонил. Константин Сергеевич дал мне ключ и просил забрать, для тренировок…
— Там, — совсем низким и хриплым голосом сказала Анна, указывая на дверь.
Телохранитель с трудом вытащил в коридор огромную боксерскую грушу. Вернувшись, стал разбирать тренажеры, частями перетаскивая их к двери. Анна все так же неподвижно сидела в кресле, сцепив руки.
Витька вынес Костины гантели, кашлянул:
— Он еще просил портсигар свой. Он говорит, что где-то в столе.
— Что? — не поняла Анна.
— Портсигар Константина Сергеевича, — повторил охранник.
Она поднялась с кресла, подошла к столу, стоящему у окна. Выдвинула несколько ящиков, достала золотой портсигар. Положила на стол, вернулась к креслу.
Охранник взял портсигар, Смущенно спрятал его в карман. Он выложил на стол ключ от квартиры.
— Извините.
…. Он тихо вышел и захлопнул входную дверь. Анна поднялась, прошла в ванную.
Она долго разглядывала себя в зеркале. Умылась, зачерпнув в горсть воды, ополоснула горло. Присев на край ванны, она попробовала запеть, но вместо голосе из груди вырвалось что-то хриплое, низкое. Она закашлялась. Снова испуганно, посмотрела на себя в зеркало.
— Давай, стерва, пой! — сказала она сипло своему отражению.
Она быстро вышла в зал, включила магнитофон. Заиграла музыка. Анна вздохнула несколько раз и снова попробовала запеть, но голоса не было. Не понимая еще, что случилось, она стояла, упершись руками в стол, и все пыталась петь, но из горла шли только страшные и чужие звуки…
Анна, в черных очках, обвязанная платком, нервничая, сидела в просторной приемной. Напротив нее за столом сидел не то врач, не то студент, в белом халате, совсем еще мальчишка. Он что-то старательно писал, едва заметно поглядывая на Анну.
Наконец дверь из кабинета открылась, и в приемную вышел врач, могучий мужик с огромными руками-лапами и тяжелой головой.
— Прошу вас, Анна Алексеевна! — объявил он громко.
Анна прошла в кабинет. Там сидел еще один врач.
Худой и задорно курносый, с мальчишеской челкой. Его огромный товарищ закрыл плотно дверь, встал, тяжело опершись кулаками в стол.
— Мы тут посоветовались с этим кретином! — заговорил он басом, кивнув на курносого. — И этот кретин говорит, что ничего утешительного нет!
— Совсем ничего? — хрипло и весело спросила Анна.
— Хрен ее знает, эту болезнь! — огромный доктор говорил серьезно. — Но голоса может не быть и совсем! Да!
Анна смотрела то на него, то на второго врача.
— Вы что, мужики, — сказала она тихо. — Вы давайте делайте что-нибудь, мне петь надо. Мне что, по улицам гулять, пить, может, мне рыбок разводить? Вы давайте, хотите оперируйте, отрежьте чего надо или пришейте, я все стерплю.
— Я бы с удовольствием вам, Анна Алексеевна, — сказал огромный врач, — чего-нибудь отрезал или пришил, лишь бы вы пели! Но я не знаю, чего такого отрезать или пришить! Я вот профессор, а сегодня напьюсь, потому что не знаю!