— ЭЙ, ты чего? — позвала она.
Александр поднял голову, встал.
— Пойдем, — сказала она и пошла в здание аэропорта.
Александр, вздохнув, взял чемоданчик, пошел за ней.
Анна завела его в парикмахерскую, подтолкнула к креслу.
— Сделайте с ним что-нибудь, чтоб его в самолет пустили! — сказала она парикмахеру. — И ногти ему подстригите.
Она прошлась вдоль магазинов, осматривая одежду. Выбрала, на глаз, пиджачную пару, рубашку, ботинки, галстук, трусы, носки, расческу, плащ…
Он вышел из парикмахерской, побритый, с зачесанными назад волосами.
— Иди-ка, переоденься! — Анна протянула ему пакеты с одеждой.
Александр, еще в обморочном состоянии, покорно взял пакеты и пошел в туалет.
Анна стояла у окна, глядя на площадь перед зданием аэровокзала. Александр вышел в костюме, совершенно неузнаваемый. В руках он держал старую одежду.
Анна, улыбнувшись, оглядела его с ног до головы. Отобрав старую одежду, бросила в урну. Перевязала правильно галстук. Снова оглядела.
Он стоял, молча, равнодушный и подавленный.
— Что, плохо? — спросила его Анна.
— Да нет, ничего, — тихо ответил он.
Она, молча, прошла в бар, он следом.
— Чего тебе лучше? — спросила Анна. — Пива, водки, вина?
— Водки получше будет, если грамм двести, — сказал он. — И запить.
— Двести грамм водки, пепси и мяса дайте горячего! — сказала Анна женщине за стойкой.
Та поставила на стойку стакан с водкой. Александр хотел выпить, но не смог. Рука его дрожала.
— Вы не смотрите, пожалуйста, — попросил робко он.
Анна, усмехнувшись, отвернулась. Александр выпил полстакана, давясь. Передохнул секунду, допил до конца. Его передернуло страшно, чуть было не вырвало, но он, схватившись рукой за горло, удержался. Закрыв глаза, он глотнул пепси.
— Я на воздух выйду, можно? — спросил он Анну.
— Поешь, — сказала она.
— Еще не могу.
Он вышел из бара. Анна видела, как он тихим шагом прошел площадь. Пошел обратно, но уже бодрее. Постоял у мангала с шашлыком, что-то сказал мужику в такси. Долго смотрел вслед прошедшей девушке. Закурив, пошел в бар, уже улыбаясь.
— Лучше! — с порога сказал он громко. — Не совсем, но лучше, вроде отпускает.
Он съел кусок мяса.
— Еще, чуть-чуть, — попросил он Анну.
— Бери.
Он взял еще стакан. Вылил и сразу запил целой бутылкой пепси-колы.
— В Москву еду, — вдруг заговорил он с барменшей. — На доктора учиться!
— Ты? — сказала тетка весело. — А у меня чего-то грудь спирает. Томлюсь как-то.
— Иди поближе! — махнул ей ладонью Александр.
Та чуть подалась к нему, но не подошла. Александр, перегнувшись через стойку, поймал ее за руку, подтащил к себе. Барменша заверещала, смеясь и ругаясь, Александр пытался облапать ее, но его осекла Анна.
— Пьян? — строго спросила она.
Александр тут же отпустил барменшу.
— Нет, я так, — смущенно сказал он.
— Идем на посадку! — Айна подтолкнула его к двери.
В самолете Александр, уже совсем пьяный, спал, уронив голову, заваливаясь на передние кресла. Анна, за плечо, возвращала его на место, но он снова заваливался.
Вдруг, очнувшись, он ошалело огляделся. Увидев Анну, он засмеялся и вдруг запел что-то, коверкая и не выговаривая слова, на весь салон, с какой-то подлой интонацией, ухая по-монгольски после каждой фразы.
Анна ударила его локтем в бок, но он только пьяно засмеялся, продолжая петь.
— Тихо! — вдруг прикрикнула на него Анна. — Сейчас ссажу!
Он вдруг опомнился. Погрозил ей пальцем и уснул снова, положив голову ей на плечо. Она, за ухо, с омерзением, отодвинула его к иллюминатору, за которым, внизу, плыли облака.
Проснувшись утром, Анна долго лежала, глядя в потолок. Вдруг, словно опомнившись, она быстро встала, надела халат и вышла в зал.
Александр сидел на диване, в костюме, листал журнал. Увидев Анну, он встал. Айна, прислонившись к косяку, смотрела на него. Потом улыбнулась.
— Есть хочешь? — спросила она.
— Я бы чаю выпил, — просто сказал он.
Они сидели за столом, завтракали молча. Александр прихлебывал чай, робко брал с тарелок колбасу, сыр, поглядывая на Анну. Она невнимательно слушала новости, которые передавали по телевизору. Потом встала, сходила в комнату, принесла сверток.
— Для тренировок, — протянула она сверток Александру.
На лавке, у стены, в маленьком спортивном зале сидели боксеры, в форме, в перчатках. Около ринга о чем-то тихо переговаривались Николай Степанович и Анна.
Из раздевалки показался немного смущенный Александр. Он был в спортивном костюме, босиком. Николай Степанович подозвал его:
— А что ж обувки никакой нет? — спросил он.
— Не знаю, ответил тот.
— Забыла, — махнула Анна рукой.
— Ты раздевайся до трусов, — сказал Николай Степанович Александру. — Майку оставь. А обувку мы тебе найдем.
Он принес старые, разбитые борцовки, дал Александру. Осмотрел его со всех сторон, чуть улыбаясь.
— Ну, что делать умеешь? — спросил он снова.
— А чего надо? — Александр огляделся.
— Ну, одевай перчатки, посмотрим, — сказал Николай.
Они с Анной помогли перебинтовать Александру руки, натянули перчатки, зашнуровав их. Николай подтолкнул Александра к рингу, обернулся к парням, сидевшим на лавке.
— Ну-ка, Юра, давай на ринг. Разомнись вот с Александром, посмотрим.
Юра, крепкий, плотный парень, помахивая руками, подошел к рингу, пролез под канатами. Встал, разминая ноги.
— Мне что, драться с ним? — спросил Александр.
— Подерись, а чего, посмотрим, — просто сказал Николай. — Начинайте.
Юра встал в стойку, запрыгал перед Александром, опустив голову, прикрывая лицо перчатками. Александр стоял, немного растерянный. Он поднял перчатки к груди, вдруг резко и хлестко ударил в наскочившего противника. Удар его был такой силы, что пробил перчатки нападавшего и попал в лоб, отчего Юру подбросило, и он упал на спину, хотел вскочить, но упал снова и поднялся уже со второй попытки. Александр подошел к нему, намереваясь добить.
— Все, стоп! — закричал Николай Степанович. — Хватят, хватит!
Все в полной молчании смотрели на Александра.
— Волков, а ну давай ты! — позвал Николай еще одного боксера.
— У меня ж рука! — сказал Волков, испугавшись.
— Ну-ка, дайте я разомнусь, — подходя к рингу, сказал мужчина, уже матерый, зверского вида.
Он вылез на ринг, оглядел Александра и, не прыгая, двинулся к нему, чуть покачивая плечами. Вдруг его руки заработали, и Александр, едва отбиваясь от его ударов, отскочил к канатам. Мужчина хмыкнул, дернув головой, снова бросился в атаку. Он наносил удары грамотно, сериями, с таким неистовством, что Александр не успевал, уворачиваться и защищаться. Он пропустил несколько тяжелых ударов в корпус, в голову, но устоял, и, когда мужчина на секунду перестал бить, Александр бросился на него. Левой перчаткой он придерживал мужчину за плечо, а правой бил и бил его прямо в сдвоенные перчатки, которыми тот закрывал лицо, пробил их, попал в лицо и, словно взорвавшись, стал бить двумя руками. Мужчина ушел в сторону, тряся головой, но Александр вдруг молча бросился на него и, схватив за пояс, повалил на ринг, навалился сверху и стал бить его, лежачего, по голове. К нему подбежали со всех сторон, оттаскивая, но он, озверев, вырывался, пытаясь ударить противника ногой.
Николай Степанович беззвучно смеялся, Анна тоже улыбалась…
Они сидели друг напротив друга в его маленьком кабинете. Здесь было все просто и бедно — стол, четыре стула и вешалка.
— Ну ты и откопала себе варнака, — добродушно посмеивался Николай. — Ему нож, да на большую дорогу.
— Ты скажи, годится, нет? — спросила Анна серьезно.
— А ты как думаешь?
— Не знаю, наверное, годится, не знаю.
— Реакция у него, не у всякой собаки такая, да, — задумчиво сказал Николай. — И удар, конечно, царский. А что, давай попробуем, может, что и выйдет. Он вообще психически-то нормальный?