— Есть хочешь? — спросила она.
— Я бы чаю выпил, — просто сказал он.
Они сидели за столом, завтракали молча. Александр прихлебывал чай, робко брал с тарелок колбасу, сыр, поглядывая на Анну. Она невнимательно слушала новости, которые передавали по телевизору. Потом встала, сходила в комнату, принесла сверток.
— Для тренировок, — протянула она сверток Александру.
На лавке, у стены, в маленьком спортивном зале сидели боксеры, в форме, в перчатках. Около ринга о чем-то тихо переговаривались Николай Степанович и Анна.
Из раздевалки показался немного смущенный Александр. Он был в спортивном костюме, босиком. Николай Степанович подозвал его:
— А что ж обувки никакой нет? — спросил он.
— Не знаю, ответил тот.
— Забыла, — махнула Анна рукой.
— Ты раздевайся до трусов, — сказал Николай Степанович Александру. — Майку оставь. А обувку мы тебе найдем.
Он принес старые, разбитые борцовки, дал Александру. Осмотрел его со всех сторон, чуть улыбаясь.
— Ну, что делать умеешь? — спросил он снова.
— А чего надо? — Александр огляделся.
— Ну, одевай перчатки, посмотрим, — сказал Николай.
Они с Анной помогли перебинтовать Александру руки, натянули перчатки, зашнуровав их. Николай подтолкнул Александра к рингу, обернулся к парням, сидевшим на лавке.
— Ну-ка, Юра, давай на ринг. Разомнись вот с Александром, посмотрим.
Юра, крепкий, плотный парень, помахивая руками, подошел к рингу, пролез под канатами. Встал, разминая ноги.
— Мне что, драться с ним? — спросил Александр.
— Подерись, а чего, посмотрим, — просто сказал Николай. — Начинайте.
Юра встал в стойку, запрыгал перед Александром, опустив голову, прикрывая лицо перчатками. Александр стоял, немного растерянный. Он поднял перчатки к груди, вдруг резко и хлестко ударил в наскочившего противника. Удар его был такой силы, что пробил перчатки нападавшего и попал в лоб, отчего Юру подбросило, и он упал на спину, хотел вскочить, но упал снова и поднялся уже со второй попытки. Александр подошел к нему, намереваясь добить.
— Все, стоп! — закричал Николай Степанович. — Хватят, хватит!
Все в полной молчании смотрели на Александра.
— Волков, а ну давай ты! — позвал Николай еще одного боксера.
— У меня ж рука! — сказал Волков, испугавшись.
— Ну-ка, дайте я разомнусь, — подходя к рингу, сказал мужчина, уже матерый, зверского вида.
Он вылез на ринг, оглядел Александра и, не прыгая, двинулся к нему, чуть покачивая плечами. Вдруг его руки заработали, и Александр, едва отбиваясь от его ударов, отскочил к канатам. Мужчина хмыкнул, дернув головой, снова бросился в атаку. Он наносил удары грамотно, сериями, с таким неистовством, что Александр не успевал, уворачиваться и защищаться. Он пропустил несколько тяжелых ударов в корпус, в голову, но устоял, и, когда мужчина на секунду перестал бить, Александр бросился на него. Левой перчаткой он придерживал мужчину за плечо, а правой бил и бил его прямо в сдвоенные перчатки, которыми тот закрывал лицо, пробил их, попал в лицо и, словно взорвавшись, стал бить двумя руками. Мужчина ушел в сторону, тряся головой, но Александр вдруг молча бросился на него и, схватив за пояс, повалил на ринг, навалился сверху и стал бить его, лежачего, по голове. К нему подбежали со всех сторон, оттаскивая, но он, озверев, вырывался, пытаясь ударить противника ногой.
Николай Степанович беззвучно смеялся, Анна тоже улыбалась…
Они сидели друг напротив друга в его маленьком кабинете. Здесь было все просто и бедно — стол, четыре стула и вешалка.
— Ну ты и откопала себе варнака, — добродушно посмеивался Николай. — Ему нож, да на большую дорогу.
— Ты скажи, годится, нет? — спросила Анна серьезно.
— А ты как думаешь?
— Не знаю, наверное, годится, не знаю.
— Реакция у него, не у всякой собаки такая, да, — задумчиво сказал Николай. — И удар, конечно, царский. А что, давай попробуем, может, что и выйдет. Он вообще психически-то нормальный?
— А что? — насторожилась Анна. — Заметно что-то?
— Хорошо боль переносит. Не боится. Понимаешь, я в нем вообще страха не заметил, вот что главное. Ладно, зови его.
Анна толкнула входную дверь. В коридоре, уже переодетый, стоял Александр.
— Заходи, — сказала она.
Он вошел.
— Я буду тренером твоим, — сказал ему Николай Степанович. — Будешь приходить каждый день. Водку не пить, табак не курить, про баб забыть, временно. Дисциплина, режим и труд, понятно я объясняю?