Александр отрабатывал удары, молотя грушу… Он подтягивался на турнике… Отжимался на руках от пола…
— Ну не могу я целыми днями по груше лупить! — говорил он. — Чего он мне драться не дает? Я от этой груши тупею. Веришь, нет, иногда бью и сплю.
Они сидели с Анной на заднем сиденье машины.
— Ты слушайся его, — пo-доброму сказала Анна — Знаешь, сколько он народу в люди вывел.
Машина неслась по улице…
Александр качал пресс… Приседал, взвалив на плечи здоровенного парня… Снова бил и бил по груше… Голос ее все пел…
— Слушай, — Александр замялся. — Ты мне тут покупаешь, кормишь. Ты мне дай, если можно, аванс, или взаймы, я сам буду платить, да и купить тут хочу одну вещь.
Они стояли на улице. Анна улыбнулась, достала бумажник вынула деньги.
— Хватит! — спросила она.
— Ты богатая, что ли? — он разглядывал деньги.
— Да нет, не очень. Не заблудишься?
— Да нет, — он кивнул ей и пошел по улице.
— Не напьешься? — крикнула она вслед.
— Да иди ты, махнул он рукой.
Николай Степанович стоял с секундомером. Александр бежал задом… боком… Прыгал на двух ногах… На одной… Голос Анны все пел и пел…
— Ну что ты делаешь, ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — кричал продюсер, шагая по кабинету. — Вот, посмотри! — он схватил со стола ворох бумаг. — Это все приглашения! Прием у президента. По случаю годовщины, черт знает какой! Это посольство, еще посольство, лично господин посол! А вот, по случаю присуждения тебе, слышишь, тебе государственной премии! Это, день рождения Егора, ну к Егору-то ты можешь пойти?
Анна сидела в кресле, с безразличным видом.
— Слушай! — снова заговорил продюсер. — Давай поставим твою фонограмму. Выйдешь, споешь пять песен, ну хоть три, один раз! Давай, ты посмотри, кто поет, ссыкухи поют, прапорщики, да педики безголосые! Ну ты хоть телеграммы почитай, чего тебе со всей страны пишут! Ты еще пять лет под фонограмму можешь петь!
Анна встала… Голос ее звучал с новой силой…
Николай обучал Александра стоять в стойке… Учил наносить удары и закрываться… Александр работал на ринге, отрабатывал удары в паре с противником… Николай и Анна переглянулись, Николай подмигнул ей.
Александр сидел в душевой мокрый, курил потихоньку в кулак, глядя на потолок. Услышав шаги, он быстро загасил окурок, нырнул в душ…
Анна зашла в вестибюль гостиницы, огляделась.
— Вас тут дожидаются, — чему-то улыбаясь, сказал ей швейцар. — Вон там.
— Анна обернулась и даже сняла очки. К ней, не спеша, как-то странно выставляя ноги и покачивая плечами, шел Александр. Он выглядел страшно довольным. На нем была красная, как огонь, шелковая рубаха, узкие джинсы, заправленные в огромные, по колено, рыжие сапоги с медными бляхами, широкий ремень, тоже с бляхами. Он подошел и достал из кармана часы-луковицу, под золото, и такую же цепочку.
— Ровно два часа! — объявил он. — И семнадцать минут! — оглядывая себя в огромное зеркало, просто любуясь собой.
Анна взяла его за руку и потащила на улицу.
— Давай договоримся сразу, — сказала она, входя в квартиру. — В этом можешь ходить только в своей комнате! Приедешь домой, там носи, сколько влезет. Здесь тебе не бардак! Еще завейся! И вообще, когда спишь, постель стели, у меня не спят в доме одетые, не в конюшне!
Анна тихо, с кружкой горячего молока, прошла в его комнату. Александр лежал под четырьмя одеялами, в страшном жару. У его постели сидел Николай Степанович. Анна вынула из-под одеяла градусник, покачала головой. Передала градусник Николаю. Тот, глянув, вздохнул. Анна вытерла лоб Александру. Осторожно приподняла ему голову.
— Саша, — позвала она ласково. — Поднимись чуть-чуть. Давай, надо молочка попить, с медом.
Александр с трудом открыл глаза. Улыбнулся, узнав Анну…
Он снова зверски лупил по груше… Снова бежал задом… боком… Работал на ринге. Николай что-то кричал ему. Обернувшись, он радостно похлопал Анну по спине. Анна вздохнула достала сигареты, хотела закурить, но спохватившись, улыбнулась…
Голос ее стал стихать. Анна, очнувшись, выключила приемник, Села на постели, обхватив руками колени и положив на них подбородок.
Хозяин ресторана сам встретил их у входа, улыбаясь почтительно, провел их к столику, усадил.
— Анна Алексеевна, дорогая, совсем забыли нас, — сказал он с шутливой укоризной и тут же удалился.
Александр огляделся. Он был в хорошем вечернем костюме.
— Все-таки, выходит, ты богатая, — он кивнул головой.
— Если бы, — улыбнулась она.
— Как знаешь, — пожал плечами Александр.
— Не веришь, что ли?