Декан с сожалением как-то сказал ему, что в сентябре состоится поездка в Америку и по настоянию мастера они оба, он и Витя, включены в группу. А Виктория Степановна, полная, веселая и глупая женщина, про которую Витя говорил, что она вампир и сосет у него энергию, сказала ему игриво:
— Ты похудел и стал такой светленький-светленький…
Однажды, выбежав на улицу, он увидел рядом с ней Джаника, они смеялись весело.
Андрей с меняющимся лицом медленно пошел к ним, но встал, хотел было уйти. Она обернулась, подбежала к нему удивленная.
— Что с тобой? Что случилось?
— Ничего. — Он стоял в каком-то оцепенении.
Подошел Джаник, хлопнул его по плечу, сказал радостно:
— А я сижу, как старый дурак: девушка, вы кого-то ждете, кто этот негодяй, что заставляет вас ждать, и так и этак, уже едва не сплясал, а это ты! Ты! Пойду утоплюсь с горя… — он ушел оглядываясь.
— Да что с тобой? — она потрогала его лицо. — Господи! — воскликнула, прикрыв ладонью рот. — Да ты ревнуешь! — и засмеялась.
— Нет. Вот ещё, — он поцеловал ее в щеку холодно, но не удержался, обнял.
— А что, он очень милый… Ты его теперь зарежешь?
А вечером с шампанским, с цветами ворвался Володя, обнял, расцеловал Андрея, поклонился Тане, поцеловал ей руку, сказал:
— Все знаю. Очень рад за вас.
— Что все знаю? — с подозрением спросил Андрей.
— Да пошел ты… — И открывая, разливая шампанское, Володя стал читать стихи.
Набилось много гостей, все шумели, пили, наперебой говорили умно о кино, поглядывая на Таню, об Америке, Володя Пег, снова пили и курили без конца. Андрей вышел, никем не замеченный, но Таня тут же вышла за ним, поцеловала его ласково, вернулась и быстро, в минуту, смеясь, шутя выгнала всех из комнаты. Оставшись; одни, они бросились друг к другу, обнялись…
Витя наклеил ее фотографию на старый институтский билет, подчистил что-то, вручил ей.
— Господи, ну почему же я Цирлина? — смеялась, она, разглядывая билет. — Ну какая же я Цирлина?
Витя, смеясь, объяснил:
— Скажи спасибо, что имя исправил, а то быть тебе Раисой. А что, очень даже мило — Раечка Цирлина.
— Скотина. — Она весело свалила его на диван, водила все за нос, за уши, за шею. — Ах ты, волк тамбовский! Вареник ты, а не волк…
Он вырвался, вдруг крикнул ей:
— Да ты знаешь, кто я такой? Да я Чапаев! А ты кто такая?..
Теперь она иногда выходила в город, но делала это редко, обычно лишь ходила за продуктами. Как-то днем она привезла с собой двух девушек; высоких, стройных, одетых не броско, но дорого. Обе молоды и красивы, с шиком, та, что повыше, светлая, статная, держалась гордо, как княгиня, другая, чёрненькая, с очень темными и живыми глазами, казалась принцессой из детской сказки.
— Андрей. Лариса. Наташа. — Представила быстро Таня, они тут же сели, заговорили о чем-то своем.
Андрей взял тетрадь, в которой писал, сел на пол, под гамак. Они, не обращая на него внимания, открыли коньяк, разложили шоколад.
Насвистывая, в трико с дыркой, с тетрадкой, торчавшей из кармана, вошел Витя, почесывая живот, оглядел девушек, покачал головой.
— Кто это? — он сел рядом с Андреем на пол. — Какие королевы…
— Это, Витя, и есть валютные проститутки, — сказал Андрей также тихо.
— Настоящие?
— Говорят.
Витя, крякнув, встал, подошел осторожно к ним, встал позади Ларисы, сидевшей на стуле, наклонился, разглядывая ее. Она оглянулась.
— Ничего, ничего, — он пожал плечами. — Я просто смотрю.
Наташа засмеялась. Витя снова наклонился к Ларисе, сказал довольный:
— А ты хорошая девчонка!
— Очень приятно, — отозвалась та и снова отвернулась.
Андрей с удовольствием следил за Витей. Тот осторожно потрогал Ларису за локоть:
— Слушай, а вы правда за валюту работаете?
— Да. А что? — строго, тоном учительницы спросила Лариса.
— Здорово! — обрадовался Витя. — Уважаю! — он присел рядом с ней на ступ, потянулся, сложив губы трубочкой, медленно чмокнул ее в щеку. — Это же трудно, и валюты мало, то есть совсем мало валюты.
Андрей смеялся тихо. Таня тоже.
— Ну и что дальше? — Лариса и бровью не повела, даже позы не изменила.
— Ничего, — Витя погладил ее по шее. — Просто очень хотелось бы узнать, как они?
— Кто?
— Ну арабы… Такие же?
— Такие же.
— Здорово! — Витя потер глаз. — Я подозревал это. А я, знаешь ли, в той комнате живу, — он снова чмокнул ее в щеку.
— Ну и что?.
— Ничего. Я и жениться могу.
— На мне? — теперь и Лора улыбнулась.