К нему подбежал один из парней и, подхватив большой круглый аквариум, осторожно понес его к выходу. Иван, стоя рядом с Сергеем, разглядывая какую-то картину на стене.
— Вроде все, а? — пробормотал Сергей, оглядывая помещение.
Он остановился и вдруг отбросил стол, стоявший у стены, сложенной старинкой вечной кладкой. Из стены торчал черный кованый крюк, украшенный железными лепестками.
— Ты знаешь, что это? — Сергей указал на крюк. — Это литье, семнадцатый век. Ну-ка, лом сюда и кувалду! — крикнул он. — Это может быть или Строгановское, или Воробьевское литье. Теперь так не льют.
Он взял у парня кувалду и с размаху стал бить в стену, пытаясь раскрошить ее и выбить крюк. Иван подхватил лом и стал бить в стену рядом. Они били молча, сосредоточенно, как молотобойцы в кузнице, каждый знающий свое дело.
Выбив несколько кирпичей, Сергей ухватился за крюк руками и стал расшатывать, выворачивать его из стены. Иван, навалившись ломом, помогал ему. Наконец, кирпичи захрустели и крюк выскочил. Иван поднял его на двух ру<ах, рассматривая.
— Пуда два будет, — сказал он.
— Ну-ка, — Сергей взял у него крюк. — Хорошая вещь!
Он взвалил крюк на спину, и они пошли к выходу.
— Лично отвечаешь! — На улице Сергей отдал крюк одному из охранников. — Лично! Отвезешь домой, через неделю напомнишь.
Пройдя к гаражам, Сергей открыл дверь в кладовку, где среди лопат и метел сидела, причесываясь, девушка.
— Я счас, раздевайся! — сказал ей Сергей.
Люди, собравшиеся во дворе, все глядели на него, ожидая приказаний.
— Можно запаливать? — крикнул пожарник.
— Ладно, мы тут работаем, заходите через недельку! — Сергей весело пожал Ивану руку. — Запаливай! — крикнул он и, быстро отвернувшись, прошел в кладовку и захлопнул за собой дверь.
Пламя с ревом вырвалось сразу из всех окон. Парни во дворе радостно закричали. Иван, оскалившись, смотрел на пожар. Повернувшись, он не спеша подошел к своей машине…
Он поставил машину во дворе около дома. У подъезда на лавочке сидели в ряд четыре старухи. Они молча смотрели на Ивана. В стороне около маленьких качелей играли дети, где-то лениво лаяла собака.
Иван прошел через двор в дальний угол и вышел к беседке. Здесь было тихо и пусто. Он вошел в беседку, присел, оглядываясь. Днем здесь все выглядело по-другому. Иван посидел, закинув ноги на стол, вкопанный посреди беседки. Потом встал и пошел к дому…
Голый по пояс, он сидел перед компьютером в своей комнате и работал. В ногах у него стояло жестяное ведро, набитое вперемешку яблоками, грушами, огурцами, сливами. Иван не глядя брал их из ведра и просто сжирал, не отрываясь от компьютера, швырял огрызки в корзину для бумаг и снова брал из ведра. Из спальни доносилась музыка, но он не слышал ее.
В комнату в одних белых трусиках вошла его девушка, Она остановилась на краю ямы со строительным мусором, постояла, в задумчивости глядя на спину Ивана. Осторожно переступая босыми ногами по доске, перешла через яму на половину, где сидел Иван. Подошла к нему, улыбаясь, ласково обняла его за голую спину, потерлась об него грудью.
Он, оторвавшись от компьютера, повернулся к ней. Взяв обеими руками за бедра, осмотрел ее, погладил по животу, потрогал трусики и снова отвернулся к компьютеру, продолжая работать.
Она постояла, водя пальцем по его плечам, спине. Повернувшись, пошла молча в спальню… Иван достал из ведра огурец и с хрустом откусил от него половину. Он щелкнул клавишами. «НАБЕРИТЕ ПРАВИЛЬНЫЙ КОД. ПРОГРАММА ЗАЩИЩЕНА», — горела надпись на одном мониторе. На другом, меняя цвет, бешено вращалась «каракатица».
Музыка в спальне стала громче, и в комнате снова появилась девушка. Теперь на ней были черные трусики. Она так же осторожно перешла через яму и неслышно подкралась к Ивану сзади. Снова обняла его за спину, пощадила по волосам. Иван, не оборачиваясь, протянул руку и сжал ей щиколотку. Она тихо, ласково подула ему в ухо. Склонившись, выбрала из ведра грушу, провела грушей по его плечу, приставила ее к своему животу, разглядывая. Иван, продолжая гладить ее ногу, все выше и выше, обернулся к ней и вдруг отдернул руки.
— Сними, мерзость какая! — Он снова отвернулся к компьютеру.
— Почему? — обиделась девушка. — Это чистый шелк! — Она с удивлением осмотрела свои трусики.
Швырнув грушу в ведро, она крепко обхватила Ивана за спину, прижавшись к его плечу подбородком.
— Ну, поласкай меня, — сказала она. — Ты что, боишься черного цвета, а? Боишься…
Иван нашарил у себя за спиной ее бедра. Рукой, одним рывком сорвал с нее трусики и бросил на пол, так и не обернувшись. Она, опешив, зло оттолкнула его спину, быстро подобрав трусики, обиженная, побежала в спальню.