После первой бутылки Мишка подобрел, вспоминал детство, умершего еще лет десять назад Панькиного отца и пообещал достать в районе щенка взамен убитой собаки.
Панька сам не пил, только готовил закуску. После второй бутылки Мишка стал сморкаться на пол, вытирая пальцы о занавески, велел принести музыку и позвать Вальку Ховалеву с подружкой.
Панька с готовностью поднялся и, сломав о Мишкину голову скалку для пельменей, вышел во двор.
Товарищ Мишки, уже засыпающий на диване, растерялся, увидев упавшего Мишку с потемневшим лицом. Выхватив пистолет, бросился следом за Панькой, выстрелив в потолок веранды.
Панька заперся в сарае, разобрал крышу, осторожно вылез, держа в руках кавалерийский карабин. Застрелил сверху очумевшего сержанта, изрешетившего из пистолета дверь сарая, и с небольшим мешком ушел в степь.
Вот такая история.
Три дня хоронился он по оврагам и балкам, ходя по ночам вокруг хутора, дело было уже осенью, и ночевать в степи было невозможно.
Решился идти домой под утро. Перед этим долго лежал в ложбине, густо поросшей чилижником, на гребне небольшого холма. Обломал и перегрыз всю траву перед собой, вглядываясь в свои щербатые некрашенные ворота заднего, двора.
Видел, как мать прошла через двор, вернее, догадался, было еще слишком темно.
Слышал, как она зло прикрикнула на корову, звякнуло, дребезжа, ведро.
— Стой, стой же говорю, да что за дьявол, сделалось с тобой сегодня, ну!
Видел, как она вернулась с ведром в дом.
Чуть просветлело где-то за Панькиной головой, и Панька, глянув в небо, решился.
Оглядел хутор, темную улицу в два ряда домов, стал быстро спускаться с холма, держа под мышкой телогрейки карабин. День получался серенький, с низкими сплошными тучами и теплым ветром. У двери в воротах остановился, углядывая через щель двор, сарай, дом, тихо зашел, вспугнув сонных овец с земли, побежал к сараю.
Из веранды дома вдруг вышел мужик в костюме, зевая, свернул в Панькину сторону к сараям, на ходу застегивая штаны.
Заметив Паньку, остановился, низко опустил голову, замер.
Панька, медленно пятясь, отошел на два шага. Перехватив карабин, целя мужику в живот, стал отходить к воротам, нащупал спиной дверь, приоткрыл ее. Мужик продолжал стоять на месте, глядя себе под ноги, держась руками за ширинку.
Панька тихо вышел и, уже не оглядываясь, наискосок, побежал в гору.
Во дворе закричали, хлопнула дверь на веранде, и кто-то тяжело затопал следом.
— Панька, Павлик, беги, беги быстрее, сыночек! — вдруг со двора закричала мать.
Панька бежал согнувшись, боясь оглянуться, чутьем перепрыгивая ямы. И уже слышал, как его кто-то догоняет, быстрой дробью топая ботинками. Передернув затвор, он бросился спиной на крутой склон холма, сразу же, не целясь, выстрелил.
Мужик, бежавший следом, резко остановился и, вытянув руку с пистолетом, вдруг прыгнул далеко в сторону, шумно сминая бурьян, дважды выстрелив, затаился. Внизу по хутору взвыли, перепаивая друг друга, все собаки. По улице гнали скот, две машины, слепя его фарами, громко сигналили.
— Беги, беги, сыночек, — все еще слышался со двора голос матери, в домах стал зажигаться свет.
Панька осторожно, боком прополз несколько шагов в сторону и, чуть приподнявшись, оглядел склон холма. Стало чуть светлее, и тучи едва не задевали холм, низко провисая над ним.
Чуть в стороне от него из бурьяна закричал скороговоркой мужик:
— Морозов, сдавайтесь. Буду стрелять, — и тут же выстрелил два раза.
Паньку он не видел, ожидая его где-то перед собой, и Панька, спустившись пониже, увидел торчащие шагах в десяти ноги из травы.
Осторожно приподнявшись, не переставая целиться, он сделал три шага, еще один, присел на корточки.
— Лежать, не двигаться, убью, сучка, шевельнешься. Полож наган. На два шага назад, — целясь мужику в голову, подошел к пистолету, поднял его, размахнувшись, бросил его далеко вниз. Перебросив карабин за спину, побежал дальше, оборачиваясь, он видел, как мужик сбегал вниз с холма, потом на корточках прощупывал в траве пистолет.
Машины, далеко впереди, взбирались на холм.
Сзади несколько раз выстрелили. Панька вдруг подскочил на одной ноге, согнув другую в колене, прыгнул еще раз, оглянулся. Снизу бежали еще двое. Один в штатском, другой в милицейской форме.
Панька стащил карабин, глядя, как они остановились, переговариваясь о мужиком, продолжающим прощупывать траву. Прицелился, плохо различая через траву фигуры, выстрелил.
Милиционер вдруг завалился, обхватив второго в штатском, и по нему съехал на землю. Панька, сильно хромая, бежал к видневшейся вдали бревенчатой мельнице, за ней поднимались Другие холмы с оврагами и лощинами, но было уже слишком далеко.