— Зачѣмъ? Если онъ, дѣйствительно, виновенъ, то рано или поздно онъ казнитъ себя самъ. Мы не знаемъ, что заставило его поднять камень. Можетъ быть, настоящій убійца именно тотъ, кто лежалъ сейчасъ посреди поля.
Другіе разсказывали еще съ откровенной ненавистью, которой не могла погасить даже сама смерть, что Висъ часто выходилъ по ночамъ изъ своего жилища, потому-что многимъ онъ раздавалъ свой напитокъ прямо на дорогахъ. Было похоже, что онъ ждалъ чего-то, — но, во всякомъ случаѣ, не этой смерти.
— Онъ былъ злой и опасный человѣкъ. Должно быть, кто-нибудь изъ давнихъ враговъ подстерегъ его и убилъ. Во всякомъ случаѣ, онъ былъ не трусъ, по-тому-что встрѣтился съ Висомъ лицомъ къ лицу, а не напалъ на него изъ-за угла.
Сказалъ какой-то старикъ:
— Я зналъ хорошо своего дѣда. И онъ никогда не разсказывалъ мнѣ ни о какомъ убійствѣ. А злыхъ людей, я думаю, и прежде было не меньше, чѣмъ теперь. Наши поля опозорены. Что можетъ вырости изъ этой крови? Такое сѣмя не даетъ хорошихъ всходовъ.
— Да, но некому больше отравлять нашихъ братьевъ.
Слушая это, Коро вспомнилъ о тайнѣ Виса. Никто не знаетъ теперь состава напитка. И тайна яда умретъ вмѣстѣ съ его творцомъ. Ему начинало казаться, что убійцей руководила мысль болѣе твердая и болѣе разумная, чѣмъ можно было судить по самой гнусности небывалаго поступка.
Если онъ виновенъ — онъ самъ найдетъ свою казнь. Но почему-то хотѣлось — хотя кровь на пескѣ еще не высохла — что-бы больше не было никакого ужаса и никакой казни.
Расходились съ мѣста убійства медленно, унося тяжелый грузъ печали и смутныхъ думъ. Слишкомъ непривычно было самое зрѣлище внезапной и злой смерти, чтобы вспоминать и пересчитывать грѣхи убитаго.
— Нехорошо только, что мертвый онъ былъ столь же безобразенъ, какъ и живой! — говорила Абела. — Смерть должна была очистить его.
Акро поддерживалъ писателя, чувствовавшаго себя совсѣмъ больнымъ. Его мозгъ, ослабленный ядомъ, реагировалъ теперь слишкомъ болѣзненно.
— Мнѣ кажется, что моя собственная голова расколота надвое, какъ гнилой орѣхъ… Ты думаешь, я знаю, кто это сдѣлалъ? Нѣтъ, я не знаю. Не хочу знать. И никогда не спрашивай меня, кто убилъ Виса.
Потомъ онъ вспомнилъ, что не будетъ больше получать волшебнаго напитка, — но отнесся къ этому лишенію почти спокойно.
— Сейчасъ я просто усталъ и у меня болитъ голова. А что будетъ завтра — я не знаю.
Было рѣшено, не смотря на болѣзнь, не оставлять писателя здѣсь, такъ какъ путешествіе должно было лучше развлечь его.
Когда подходили уже къ постройкамъ учениковъ Павла, Абела вспомнила:
— Гдѣ же Мара? Развѣ она не спускалась съ нами въ долину?
— Вѣроятно, она чувствовала себя усталой и потому не пошла съ нами. Вѣдь ея цѣлую ночь не было дома и она вернулась только къ самому моменту назначеннаго отъѣзда.
Коро быстро взглянулъ на Лію. Она поспѣшно отвела свой взглядъ всторону, но художникъ успѣлъ замѣтить, что жестокая разгадка не ему первому пришла въ голову. И онъ еще разъ подумалъ:
— Если она виновна, то казнитъ сама себя.
71
Смѣшались ужасъ со счатьемъ, тревога съ радостью. Хорошо было выпутаться, наконецъ, изъ этихъ нежданныхъ сѣтей, на просторѣ взмахнуть отдохнувшими крыльями. Даже неизбѣжная, хотя и недолгая разлука съ Формикой не огорчала Коро. Не все ли равно, сегодня или завтра? Счастье уже здѣсь, и это счастье держитъ въ своихъ вѣрныхъ рукахъ Лія.
— Акро, намѣтилъ ли ты уже себѣ новую работу?
— Нѣтъ еще. Вѣдь ты знаешь, что я немного могу сдѣлать одинъ. Я жду, когда ты позовешь меня.
— На этотъ разъ будетъ нѣчто хорошее, упрямый скульпторъ. Лучше того дворца, который мы строили на югѣ. Лучше храма Весны. Но я не знаю еще, что именно.
— Вотъ, нашъ прежній Коро возродился! — сказалъ скульпторъ своей подругѣ.—На югѣ бывали минуты, когда мнѣ становилось страшно за его творчество. Не безсиліе замѣчалъ я въ немъ, нѣтъ. Но была въ немъ какая-то пустота, творческая тоска и неудовлетворенность, накладывавшая на всѣ его вещи особый, нехорошій отпечатокъ. Должно быть, теперь все пойдетъ иначе. Онъ опять заберетъ въ руки и себя самаго, и всѣхъ насъ, своихъ помощниковъ. Слушай, пчелка… Если бы ты не была достаточно хороша для меня, мой веселый другъ… я полюбилъ бы Лію за одно только то, что она спасаетъ намъ Коро. Не всякій поступилъ бы на ея мѣстѣ такъ, какъ она.
Абела не замѣтила его шутки. Она отвѣтила спокойно и почти строго:
— Не въ томъ дѣло, Акро. Намъ, женщинамъ, она указала дорогу. И мы должны будемъ пойти по ней, если захотимъ и въ будущемъ остаться вашими вѣрными друзьями и помощницами. Для этого нужно только стряхнуть съ себя ту старую пыль, которая еще осталась на насъ… И кто хочетъ побѣдить — пойдетъ за Ліей.