– Мы вместе учились в Оберне. – Ложь давалась Миган с трудом. До Барта ей в этом далеко. Она отвернулась и посмотрела на хрустального оленя на соседнем столике.
– Они не виделись после окончания колледжа, а на прошлой неделе он как с неба свалился, – подхватила Пенни. – Можете мне поверить, они даже не узнали друг друга. А сейчас он ходит за ней и ест ее глазами.
Элис засунула бумажник в карман.
– А как он относится к тому, что ты суррогатная мать?
– Мы не особенно об этом говорим. Да и что толку? Что сделано, то сделано.
– Не думаю, что у меня нашлась бы подруга, которая согласилась бы на такое ради меня, – проговорила Дороти.
– Это точно, – подтвердили все. – Во всяком случае, не в нашем классе. – Все засмеялись.
– Представить не могу, как это родить, а потом остаться не солоно хлебавши, – снова вступила в разговор Дороти, разглядывая внушительный живот Миган. – Полагаю, мама-то в курсе?
Вопросы, один болезненнее другого. Но разве Дороти знает, что причиняет Миган боль.
– Ладно, девочки, мы собрались, чтобы развлекаться, – напомнила подругам Пенни. – Давайте пригласим мужчин на террасу и потанцуем. Я хочу порезвиться под луной, пока Том не напробовался коктейлей.
– А я хочу потанцевать с кавалером Миган, – подхватила Элис. – Давненько не приходилось мне обнимать настоящих мужчин.
Миган встала и пошла с ними. Она готова была смеяться и болтать сколько угодно, лишь бы поменьше обсуждали ее живот. Это же ее школьные подружки. Веселятся. Щебечут. Трудно поверить, что где-то рядом ходит убийца и ждет момента, чтобы разделаться с ней. Убить и скрыться. Тишайший Ориндж-Бич и убийца. Рождество и маньяк. Это действительно трудно себе представить.
Миган поднялась на террасу под руку с Бартом. Раз уж так все получилось, надо играть свою роль. Ночь для декабря была теплой, а терраса Пенни защищала от прохладного ветра, продувающего «Пеликаний насест».
Несколько пар танцевали под пластинку, но для Миган это развлечение было недоступно, хотя ноги так и просились пуститься в пляс.
– Хочешь потанцевать? – спросил Барт.
– Хотела бы, – усмехнулась Миган. – Пригласи меня в следующем месяце.
– Непременно, если сумею разыскать тебя. А где ты будешь? В Лондоне? Сиднее? Йоханнесбурге?
– Или в Новом Орлеане. – Она приподнялась на цыпочки и проговорила ему на ухо: – Только, очень прошу, не приводи с собой киллеров. – Она заметила, что на них смотрит Дороти. Небось думает, что Миган нашептывает Барту что-нибудь неприличное.
– Обещаю приехать один, – прошептал в ответ Барт. От его горячего дыхания ее охватила дрожь. – Может, вместо танцев выпьем пунша?
– А что, хорошая идея.
– Я мигом, только не улети с каким-нибудь кавалером-налетчиком.
Он скрылся за дверью, а она присела на скамейку, тянущуюся вдоль террасы. Ветви двух ближайших деревьев мигали электрическими лампочками, а со стен террасы свешивались корзинки с петуньями. Скромный, уютный уголок. Не тот глянцевый роскошный мир, в котором она встречала бы Рождество. Она уже забыла о незамысловатых провинциальных радостях.
Несколько джентльменов и дам уже прониклись духом праздника; они смеялись громче обычного и отплясывали более лихо, чем рискнули бы в обычном состоянии.
Рок сменила медленная мелодия кантри. В этот момент вернулся Барт с пуншем. Пенни подлетела к нему.
– Позволь умыкнуть твоего друга на танец, Миган. Том с Амосом изучают черепицу на предмет ремонта.
– Ради Бога.
Барт заколебался.
– Иди, – сказала Миган, подталкивая его к Пенни. – Только чтоб не под омелу. Я глаз не спущу.
Она смотрела им вслед. Она не ревновала, а завидовала. Когда еще она восстановит форму, чтобы вот так легко кружить в ритме с музыкой. Взгляд ее следовал за Бартом. Мужественный, ласковый, к тому же отличный танцор. И один. В Новом Орлеане ей не попадались такие мужчины. Правда, у нее и времени на это не было.
Мелодия кончилась, началась другая. Добрый старый мотив. Она слышала его на древнем бабушкином граммофоне и тихонько напевала знакомые слова, пока рядом не возник Барт.
– Мой дедушка говорил, что парень должен танцевать с девушкой, с которой пришел на вечеринку. Разрешите?
– Ты смеешься? Ты даже подступиться ко мне не можешь.
– Приспособимся. – Он взял ее за руку и помог подняться.
– Да я же как утка переваливаюсь. Люди смотрят.
– Пускай смотрят. – Он осторожно обнял ее, и ей ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Не устраивать же сцену. Да и она не из тех, кто устраивает сцены.
Он не прижимал ее к себе, но одной рукой держал ее руку, а второй обнимал за талию. Она перестала смущаться и легко заскользила по полу. Вернее, ей казалось, что она легко заскользила. Она закрыла глаза и отогнала притаившийся где-то глубоко в ней страх. Она танцевала с высоким темноволосым мужчиной, который ей нравится и который выдает себя не за того, кем он является на самом деле.