Мысли Барта еще вращались вокруг Мерилин Ланкастер, бывшей Мисс Алабама. Он подошел к пианино, где стояла фотокарточка матери и дочери. Трудно представить, как она жила с этой тайной. Можно только благодарить судьбу, что Миган, судя по всему, ничего не взяла от матери, кроме ее красоты.
Миган открыла раздвижные двери и посмотрела на балконные перила, из-за которых она чуть не отправилась на тот свет. Их отремонтировали, но она не испытывала желания проверять их на прочность, во всяком случае сегодня. Последние сутки словно собрали все лучшее и все худшее в ее жизни.
К лучшему относился Барт. Он больше ни словом не обмолвился о своих чувствах, но каждое прикосновение и каждый взгляд, которым они обменивались, были полны скрытого смысла и сближали их.
И в то же время надо всем словно висело облако неопределенности. Они не знали, с кем имеют дело. Раньше, по крайней мере, это был Джошуа Карауэй, дьявол, которого Барт знал. Сейчас у них не имелось никаких зацепок, и, хотя Барт выпытывал у нее все подробности ее жизни, это никуда не вело. Им так и не удавалось отыскать мотивы, по которым кто-то мог желать ее смерти.
Но кто-то ее явно желал.
– Не буду я думать об этом маньяке, крошка. Лучше стану читать тебе сказки и петь колыбельные, как раньше.
Главное, она никак не могла набраться мужества позвонить в это агентство по устройству детей в приемные семьи. Сколько раз за день она подходила к телефону, но пальцы отказывались набирать номер. Она буквально впадала в ступор при мысли о том, что надо запустить весь этот механизм удочерения.
Она выносит девочку, а какая-то другая женщина будет прижимать ее к своей груди, заботиться о ней, когда она заболеет, следить за ее первыми шагами, слышать слово «мама» из детских уст.
Даже если бы ребенка забрали Джеки и Бен, и то ей было бы нелегко, но с этим она как-нибудь справилась бы. Там все было предельно ясно.
А разве сейчас не все ясно? Отдать девочку в другую семью… Что здесь непонятного? Какая из нее мать? Что она умеет, кроме работы? А воспитывать ребенка так, как воспитывали ее, она не хочет. Эти вечные бебиситтеры, няньки на час, знакомые и родственники. Ребенку нужна мать.
Она подошла к кровати, сбросила тапочки и легла поверх одеяла. Отдать малышку, другого пути нет. Так почему она не может позвонить и дать делу ход?
В дверях появился Барт.
– Я думал, ты вздремнула.
– Прилегла отдохнуть. У меня в голове все смешалось. Какой тут сон.
– Хотел бы я снять с тебя все эти беспокойства.
– Я знаю. О чем мне тужить? У меня и так агент ФБР на полный день. – Она похлопала по одеялу. – Приляг.
– Если я прилягу, я не могу гарантировать тебе отдых.
Он сказал это чуть сиплым голосом, а в синих глазах вспыхнул неподдельный огонь желания.
– Все обещания. Что, агенты ФБР всегда только кормят обещаниями?
Глава 11
Миган смотрела, как Барт стягивает через голову рубашку. Волосы у него взъерошились. Когда он лег рядом, сердце у нее бешено заколотилось и ей показалось, что все происходит не в реальности, а во сне, где возбуждение смешалось с опасностью, где все ощущается с утроенной силой.
Она подвинулась к нему и запустила пальцы в жесткую поросль на его груди, глядя как завороженная на темные колечки, скользящие по ее накрашенным ногтям. В воображении она видела его таким, как тогда в магазине сувениров. Крепкий, стройный, загорелый и загадочный.
Барт коснулся ее головы и чуть повернул к себе. Ее как током ударило, и все в ней пришло в смятение. Кровь ударила в голову, и она почувствовала такое возбуждение, что все строгие правила, которым она годами подчинялась, вдруг сами собой отпали. Она вся дрожала.
– Я не сделал тебе больно?
– Нет, ты пробудил во мне женщину. Живую, горячую, соблазнительную.
– Ты такая и есть на самом деле и даже больше. – Он провел пальцами по ее руке, потом погладил грудь сквозь рубашку. – Я таких еще не встречал.
– Понять не могу, что ты видишь во мне особенного.
– Я и сам не знаю. Но ты затрагиваешь во мне что-то такое, чего еще не удавалось ни одной женщине. Я чувствую, что я не просто рабочая машина, а человек.
– А может, это «Пеликаний насест» так на тебя действует? Это волшебное место.
– Нет. – Он нежно поцеловал ее, но глаза у него потемнели от страсти. – Мне нравится просыпаться в этом доме и знать, что ты рядом, нравится завтракать с тобой и гулять по берегу рука об руку. Нравится слышать твой голос, видеть твою улыбку, когда ты нервничаешь, нравится, как ты выглядишь сейчас.