— Если ты уверена…
— Совершенно уверена. В любом случае, это все так коммерциализированно.
Она страстно поцеловала его, и уж точно не сдерживалась, прежде чем ускакала в душ.
— Эй! Куда ты? — крикнул он с набитым ртом. — А как насчёт… ах…
Каттер оглядел её с ног до головы, вздрагивая при одном только виде прозрачной одежды. Конечно, она носила это для его же блага.
Люси ухмыльнулась через плечо.
— О, это просто превью на сегодня.
С этими словами она медленно моргнула — потому что у неё были проблемы с подмигиванием — и, покачивая задницей, вышла из комнаты.
Его волк практически потёр лапы друг о друга. Он не мог ждать. Если она была возбуждена прошлой ночью, просто подожди, пока… Потом он понял. Причиной, по которой она была взволнована, был День святого Валентина. Наверное, ей было интересно, какой волнующий сюрприз он приготовил для неё, а у него ничего не было.
«Ну, чёрт».
Каттер сжал руку своей пары, когда они вышли из лифта.
— Ты уверена?
Он пять раз спрашивал её по дороге и ещё дважды в гараже.
Они оба работали в Лос-Лобоском отделении Агентства сверхъестественных расследований. Каттер был следователем, а Люси медсестрой.
Люси переложила коробку с печеньем в другую руку и терпеливо улыбнулась ему.
— Ну, конечно. Естественно. Я говорила тебе. День святого Валентина не имеет большого значения.
Тот факт, что она испекла достаточное количество печенья в форме сердца для всех в здании, и была одета в обтягивающее белое платье, от которого пускали слюни, украшенное розовыми сердечками, требовало отличия.
Каттер не умел внешне показывать свою привязанность на публике. Он предпочитал держать такие вещи в тайне. Разве что угроза любому мужчине, посмевшему взглянуть на его пару, в счёт чего Люси уверяла его, нет. Но из уважения к тому, как дерьмово он себя чувствовал, и к своему противному волку, который действительно втирался в него, он втянул его и поднёс её руку к своим губам, чтобы поцеловать её ладонь.
— Ты знаешь, как много ты для меня значишь, — пробормотал он.
Её глаза расширились, и чернота её животного замерцала в её огромных глазах.
— Конечно. Вот почему не важно, что ты забыл.
Он открыл рот, чтобы возразить, но она подняла бровь, и Каттер замолчал.
— Я люблю тебя, а ты любишь меня — конец. А теперь беги, заставь свою милую задницу работать.
— Да, мэм.
В этот раз он почти поверил ей. Если бы не затянувшееся разочарование, которое он чувствовал по их связи, Каттер оставил бы этот вопрос полчаса назад. Но Люси старалась не разочаровываться, и он догадывался, что это всё, что имело значение.
Люси просияла и побежала по коридору, раздавая печенье случайным людям. Да, он выиграл в лотерею на пару. Он постоянно был в плохом настроении, принимал её как должное чаще, чем хотел признать, ревновал и злился абсолютно по пустякам и, как правило, был занозой в её идеально округлых ягодицах, и всё же она обожала его.
Его задумчивая ухмылка оборвалась, когда Мейсон, дородный агент-перевёртыш-горилла, потащил парня в памперсе к лифту.
— Шевелись, — пророкотал Мейсон с каменным лицом.
— Но я Купидон, бог любви! — провозгласил парень в памперсе.
Каттер не смог сдержать фырканье. Парень был средних лет, лысеющий и набитый пивным животом. Он также носил фальшивые крылья, держал золотой лук и колчан с золотыми стрелами за спиной. Внешний вид был слегка испорчен изношенными кроссовками Найк. От него не пахло перевёртышем, но, возможно, он был каким-то ведьмаком или колдуном. Их запахи не всегда было легко различить.
Мейсон закатил глаза. «Ах да, Валентин». Некоторые люди думали, что Хэллоуин сводит с ума. Нет, День святого Валентина было намного хуже. Всё, что люди делали на Хэллоуин, это пытались воскресить мёртвых. Именно привороты на День святого Валентина действительно вызвали хаос. «Стоит ли удивляться, что он не удосужился вспомнить праздник?»
— Кто это? — весело спросил Каттер.
Он одним глазом следил за Люси, когда она улыбалась и хихикала, раздавая печенье.
— Говард Боггс, — ровно ответил Мейсон. — Чернокнижник низшего уровня.
— Я Купидон! — повторил Говард.
— Ты не более Купидон, чем я Клеопатра, — огрызнулся горилла-перевёртыш чьё терпение было на грани.
— Я только хочу принести любовь и счастье тем, кто одинок.
Мейсон проигнорировал его и снисходительно посмотрел на Каттера.