Что касается покалывания беспокойства, которое она сейчас ощущала, то она просто не осознавала, со сколькими женщинами работал Диас. «Мужчин в здании почти не было!» Зомби не в счёт, а техники, которые съёживались под смачивающим трусики взглядом Диаса, когда осмелились даже взглянуть на неё, были даже не в одной лиге с её похотливым ягуаром.
А женщины в этом здании… ой-ой-ой!
Если они не были львицами-перевёртышами, похожими на валькирий, то они были бы тигрицами, которые выглядели как ухмыляющееся воплощение дерзкой шутки. И она даже не собиралась обсуждать лебёдку, чья длинная изящная шея выглядела так, будто на ней должен быть установлен лифт. В здании было слишком много красоты, и это бесило её приземистую сварливую птицу.
Пенни не была каким-то гибким, быстрым, хищным перевёртышем — она была пингвином, которая имела склонность выходить из себя и быть угрюмой. Не говоря уже о её огромной заднице.
И всё же, напомнила ей её пингвин, это была круглая задница в форме персика, которую Диас не мог перестать ощупывать. Задница, которую он страстно сказал ей, ему нравилось видеть раскачивающейся перед ним, когда он брал её снова и снова…
Пенни обмахивалась руками. Возможно, она слишком быстро отказалась от офисного секса.
Рыжеволосая тигрица-перевёртыш — Ирис? Исида? — вышла из лифта, волоча за ухо высокого, лихо красивого, цвета клубничного блондина в зелёном костюме. Она толкнула его в вестибюль и отпустила.
— Если я снова увижу тебя в этом здании, то скорее всего потому, что ты кого-то убил! — рявкнула она, прежде чем обратить своё яростное внимание на охранника у стойки охраны. — Не позволяй этому идиоту снова пройти мимо тебя!
Жестокий на вид охранник медведь-перевёртыш поднял руки.
— Я не знал.
Её губы сжались, прежде чем её внимание вернулось к мужчине в зелёном, и она рявкнула:
— Что ты здесь стоишь? Убирайся!
Он сурово посмотрел на неё и нахлобучил на голову зелёный котелок.
— Так это не работает, дорогая, — сказал он мягко, с лёгким ритмичным акцентом. — АСР поймали меня, так что теперь мне нужно отыграть три номера, прежде чем я смогу уйти. Я привязан к тебе до тех пор, пока не сделаю этого.
Тигрица презрительно скривила губу.
— Верно, потому что ты лепрекон.
Пенни не могла сдержать вырвавшегося фырканья. Ей удалось прижать руки ко рту до того, как её булькающий смех вырвался наружу, но не раньше, чем «лепрекон» бросил на неё испепеляющий взгляд.
— Верно, дорогая.
— Ты не лепрекон. Ты сумасшедший. Обратись за помощью, — последовала заботливая реакция тигрицы, прежде чем она затопала обратно к лифту.
Охранник медведь-перевёртыш прищурился на самопровозглашенного лепрекона, а единственный другой обитатель вестибюля, высокий, вызывающе выглядящий молодой человек, попытался отползти как можно дальше.
Пенни не могла сдержаться. Возможно, это была любознательная натура. Скорее всего, это была просто юмористическая насмешка, которую она сейчас разделяла со своей пингвином.
— Так ты действительно думаешь, что ты лепрекон? — спросила она.
Он снял шляпу и отвесил ей пышный поклон.
— Шеймус Фицпатрик, к вашим услугам.
Пенни скрестила руки.
— Ага.
— Возможно, я что-то…
— Успокойся, — пророкотал медведь, поднимаясь и превращаясь в семифутовую стену с разбитым носом. — Попробуй что-нибудь, и им придётся унести тебя отсюда по кускам.
Шеймус, не обращая внимания на угрозу, лучезарно улыбнулся медведю и надел шляпу.
— Теперь, на самом деле, я здесь только для того, чтобы помочь.
— Почему ты такой высокий? — спросила Пенни. — Я уже встречала талисманы на удачу. Ты должен быть крошечным, курить трубку и приходить со своей радугой и горшочком золота.
— Да, понимаю, ты действительно эксперт в этом вопросе, — усмехнулся он.
— Ты слишком красив, чтобы быть лепреконом, — настаивала она.
Он положил руку на сердце.
— Ты слишком добра, милая. Но уверяю тебя, мы бываем всех форм и размеров. Хотя я особенно хорошо выгляжу.
Он подмигнул, и Пенни закатила глаза, что заставило его хихикнуть.
Медведь, на бирке которого было написано «Борис», фыркнул.
— Я не пускал тебя наверх, как ты прошёл мимо меня?
— Магия, мой мальчик.
— Почему ты магией не вырвался из хватки тигрицы? — спросила Пенни.