— Ой! — воскликнула она, дрожа, когда его огромные руки обняли её. — Я её не видела. Я даже не слышала!
— Нет.
Её лебёдка хлопала крыльями и гудела в гневе и страхе. Она повернулась к Борису лицом. Его руки легли ей на спину, а она положила свои ему на грудь.
— Слава богу, что ты был здесь.
— Да.
— Я не очень хорошо себя чувствую, — сказала она с придыханием, борясь между возбуждением и шоком. — Может быть, мне стоит сегодня сказаться больной.
— Да.
— Не мог бы ты отвести меня обратно в мой номер в отеле?
— Нет. Ты поедешь со мной домой.
Сесиль моргнула, глядя на Бориса.
— Прости, что?
Он наполовину потащил и отнёс её обратно в свой грузовик. Усадив её на сиденье и натянув на неё ремень.
— Я отвезу тебя домой, — ответил он только тогда, когда действительно сел за руль, — туда, где смогу тебя защитить.
— Разве у меня нет выбора в этом вопросе?
— Нет.
«Похоже на то».
Пингвин Пенни закричала, чтобы она проснулась. Сосредоточенным усилием она заставила свои тяжёлые веки открыться и оглядела комнату.
«Кому-то нравится Долли Партон», — пробормотала она, рассматривая многочисленные памятные вещи.
Её пингвин фыркнула, чтобы она была серьёзной, и Пенни попыталась понять, что, чёрт возьми, происходит. Итак, её похитили, она была в чужом доме и была привязана к стулу. «Ага, это примерно подытожило происходящее».
Ох, Диас скажет: «Я же тебе говорил», после этого.
Боком в комнату вошёл довольно знакомый мужчина с большими влажными глазами, чуть редеющими волосами и пересохшими губами. Она определённо встречала его где-то…
— О, хорошо, ты проснулась, — сказал он, маниакально улыбаясь.
Она не видела такой тревожной ухмылки с тех пор, как в последний раз смотрела фильм о Бэтмене восьмидесятых. «Ей было всё равно, что кто-то говорил, Майкл Китон по-прежнему был лучшим Бэтменом».
— А, да, что происходит?
Он махнул рукой на стол перед ней. Там было жаркое, овощи, салфетки и свечи.
— У нас будет романтический ужин при свечах, — взволнованно объявил он.
Её пингвин в ужасе захлопала крыльями.
— Ага, только ты меня похитил, я привязана к стулу, — она покосилась на яркий дневной свет, льющийся в окно, — и это что, одиннадцать утра?
Он цокнул языком.
— Подобные детали не важны для такой любви, как наша.
— Такой что?
— Такой любви, как наша, — медленно повторил он.
— Да, полагаю, ты так и сказал, — пробормотала она, проверяя прочность верёвки.
Возможно, если бы она могла немного ослабить её, она могла бы перекинуться. Хотя в данных обстоятельствах Пенни мало что могла делать, как пингвин, кроме как ходить вперевалку и кричать на него.
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Разве ты не ходишь в закусочную, где я работаю?
— Ну, конечно. Естественно! — воскликнул он.
Пенни кивнула.
— Точно, двойной чизбургер и, ах, вишнёвая кола — я думала, что узнала вас… тебя.
— Тед.
— Верно, конечно, Эд.
— Тед! — отрезал он. — С буквой «Т»!
— Точно.
«Т» от слова тронутый.
— И ты думаешь, что мы влюблены, потому что…
— Ну, из-за наших особых моментов.
— Ты имеешь в виду тот случай, когда я принесла тебе неправильный заказ, и ты накричал на меня перед всеми моими другими клиентами и настоял, чтобы я позвала менеджера?
Она пыталась забыть это.
Он, с другой стороны, казалось, думал, что это стоит лелеять, потому что он вздохнул и одарил её глупой улыбкой.
— Да, у нас есть особая связь.
— Хм-м-м.
Кто-то стучал во входную дверь.
— Открой! — закричал яростный громкий голос.
— Это кто? — прошипел Тед.
Её пингвин прыгала от радости.
— О, слава богу. Это мой парень. Прости, что мы не дошли до сцены, где ты делал бы кукол из моих волос, но моя тачка уже здесь. Сюда, детка! — позвала она. — Он безоружен, входи.
— Нет, нет, нет, нет! — захныкал Тед, проводя руками по оставшимся волосам.
Диас врезался в дверь, начисто снеся её с петель.
Перед ней стоял Тед, вопреки всему разуму и логике, вызывающе противостоя разъярённому ягуару-перевёртышу.
— Вы не можете забрать её. Я люблю её.
— Нет, ты не можешь иметь её, я люблю её! — взревел Диас.
— Подожди, ты что? — спросила Пенни, когда её пингвин затрепетал от восторга.
Диас схватил Теда за рубашку и швырнул его Уэсу, вошедшему в дверь позади него. Он опустился на колени рядом с Пенни и провёл большим пальцем по её щеке.