— Конечно, я люблю тебя, Пингу — ты потрясаешь мой мир. Детка, я хочу, чтобы ты связалась со мной, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Я не хочу ни секунды, чтобы ты не была моей.
Пенни хихикнула.
— Ой, ты такой сексуальный и банальный, я тоже тебя люблю. Поцелуй меня.
Она поджала губы и наклонилась вперёд, насколько позволяли верёвки. Диас приблизился, чтобы коснуться её губ, но застыл, когда из её груди вырвался радужный свет.
Пенни моргнула.
— Что такое?
— В чем дело? — закричал Тед, пытаясь вывернуться из хватки Уэс. — Кто вы?
Он посмотрел на Диаса, прежде чем его взгляд остановился на Пенни.
— Что эта некомпетентная официантка делает в моём доме?
Пенни хмыкнула.
— Типично, вечная любовь в одну минуту и оскорбления в следующую.
Диас посмотрел на прыгающего сумасшедшего.
— Ты хочешь сказать, что она тебя никоим образом не привлекает?
Мужчина фыркнул, и Диас поднял палец, чтобы заставить его замолчать.
— Учти, что это женщина, которую я люблю, и практически любой ответ может негативно отразиться на моём внутреннем ягуаре.
Диас сверкнул клыками, и Тед сглотнул, выжидая момент, чтобы решить, что он хотел сказать.
— Она привлекательная женщина, — начал Тед медленным, сдавленным голосом, лишь слегка вздрагивая от рычания, исходящего из груди Диаса. — Но она не для меня.
Ноздри Диаса раздулись, прежде чем он кивнул.
— Достойный ответ.
Мужчина выглядел сильно облегчённым.
С другой стороны, Диас выглядел задумчивым.
— Кажется, я знаю, кто виноват во всём этом.
Борис наблюдал за сном Сесиль так долго, как только мог, прежде чем заставил себя покинуть спальню. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь у него в постели окажется такое прекрасное восхитительное существо. Даже если это было не так, как он надеялся.
Он и его медведь пускали на неё слюни с того момента, как он её увидел. Его привлекала не только её внешность. Помимо того, что она была красивой, Сесиль была милой, заботливой, внимательной… блядь! Она сделала его таким твёрдым. Он неловко сел на диван, желая, чтобы его нежелательная эрекция исчезла.
Однако она заслуживала большего, чем он. Его жизнь до сих пор едва ли можно было назвать образцовой. Его много раз арестовывали, но так и не предъявили обвинений. Главным образом потому, что он запугивал любого, кто мог свидетельствовать против него, и заставлял молчать. Он работал наёмным мускулом для любого, кто платил ему, не заботясь о том, кому он причинял боль.
Но когда его приёмная сестра заболела, она умоляла его начать новую жизнь. Это была мольба на смертном одре, он не мог сказать «нет». Когда она действительно выжила и вылечилась, она с радостью заставила его сдержать своё обещание.
Это была тяжёлая работа, потому что ни одна приличная компания не хотела его нанимать, а ему досталась дерьмовая работа ночного сторожа в неблагополучном районе города. Конечно, он хорошо поработал. «Ни один из торговцев наркотиками, которые занимались бизнесом, не задерживался после того, как встретил его тёмной ночью». Это помогло Борису получить следующую работу, которая, в свою очередь, помогла ему в следующей, пока он не был нанят по контракту с модной охранной фирмой и фактически не обнаружил, что охраняет грёбаное АСР — людей, которых он изо всех сил старался избегать в своей прошлой жизни.
Он наслаждался своей работой. По большей части это было легко, и время от времени ему приходилось ломать головы. Конечно, когда мимо него пробирались чёртовы лепреконы — это было немного сложно.
Но была одна вещь, которая делала эту работу лучшей в мире — Сесиль. Его медведь согласно зарычал.
Обычно его не привлекали такие женщины, как она, он предпочитал дерзких, стройных брюнеток с ртом, от которого краснел бы даже моряк. Сесиль была леди. Она была гибкая и высокая — ничуть не меньше его размера, но высокая для женщины, с тонкими, деликатными чертами лица, бледной кожей и волосами, как пряденое золото.
Всё в ней звало его зверя. Но она была слишком хороша для него. Она была элегантной и утончённой. Чёрт, она ложилась спать в шёлковой пижаме, читала книги для удовольствия и занималась составлением цветочных композиций в свободное время. «Какого чёрта она увидит в таком жестоком ублюдке, как он?»
Со своим зверем, тоскующим по хрупкой лебёдке, Борис не мог не помечтать о ней, опасно сворачивая на территорию преследователя, учитывая, что его поздние ночные пробежки всегда заканчивались её домом. Хотя он не мог сожалеть об этой снисходительности. «Если бы он не был там прошлой ночью...»