Стать супергероем всегда было его мечтой, его самым большим желанием. С тех пор, как он был запуганным, тощим шестилетним ребёнком. Он хотел быть похожим на своих героев в любимых комиксах. В молодости он был немного мал для своего возраста. Он вырос, когда был подростком, пусть он всё ещё был немного долговязым для волка-перевёртыша, но желание спасать людей, проявить себя всё равно было. Возможно, это также было как-то связано с тем, что его отца-человека убил грабитель, когда Человеку-волку было пять лет, но он не хотел это исследовать.
Поэтому, когда на его диване появился идеальный костюм вместе с полицейским сканером, он знал, что должен делать. «Он просто не мог сделать это очень хорошо».
Всё, чего он хотел, это чтобы кто-то увидел в нём героя. Но до сих пор всё, что он слышал, было угрозой. На самом деле, его называли намного хуже, но эти названия не стоили повторения.
Он стучал каблуками, идя домой. Его внутренний волк надулся на него, но он просто хотел вернуться домой, развалиться на диване и съесть мамин яблочный пирог. Да, он жил в её подвале, но в его защиту скажем, что она стирала всю его одежду и была самым божественным поваром на планете. Кроме того, она продолжала изображать сердечный приступ каждый раз, когда он пытался уйти. Он знал, что они ненастоящие, но чувство вины было достаточно сильным мотиватором, чтобы держать его дома с ней. Эй, это не было похоже на то, что это будет всегда. Его мама однажды умрёт. До этого дня, вероятно, оставалось ещё около сорока лет, но всё же. Он просто надеялся, что они не свернут на территорию Психо, когда это произойдёт. Нет, они никогда не откроют мотель.
Он шёл домой… в свою волчью пещеру, когда услышал громкие голоса.
— Нет, Крейг, я сказала тебе, что не буду целовать тебя прямо сейчас.
— Всего один пошелуй, — невнятно произнёс мужской голос.
— Нет!
Его волк зашевелился. Человек-волк свернул за угол и обнаружил большого пьяного носорога-перевёртыша, прижимающего газель-перевёртыша к стене переулка. Он услышал глухие удары музыки и понял, что это, должно быть, задняя часть ночного клуба.
Носорог пытался поцеловать её, но газель уклонялась от его ищущих губ.
Ярость Человека-волка возросла. «Ни одна женщина не должна целовать носорога-перевёртыша». Он промчался по переулку.
— Оставь её в покое! — прорычал он, оборачиваясь на носорога.
Носорог, отвлечённый присутствием Человека-волка, отпустил газель и повернулся, чтобы посмотреть на него, моргая и слегка покачиваясь.
— Кто ты?
— Твой худший кошмар!
— Ха! Я… ух.
Носорог, уже в полуобморочном состоянии, упал на землю, когда газель разбила ему о голову бутылку. Человек-волк нахмурился и собирался что-то сказать, когда газель подлетела к нему, обвивая его руками и осыпая небрежными поцелуями всё его лицо.
— Мой герой! — воскликнула она.
— Ну, я…
Дверь с грохотом распахнулась, и Человек-волк учуял ещё двух слегка пьяных женщин-перевёртышей-газелей, ворвавшихся в переулок.
— В чём дело? — спросила брюнетка.
— Крейг пытался засунуть свой толстый уродливый язык мне в горло, и этот мужчина спас меня — он герой! — заявила газель, обвившая его торс.
Рыжая и брюнетка вместо того, чтобы рассмеяться, взвизгнули, подбежали к нему и начали пытаться его поцеловать.
— Спасибо, что спасли нашу сестру, — хором сказали они.
Его волк просто наслаждался моментом, но Человек-волк пытался объяснить, что на самом деле он ничего не делал, кроме как отвлёк носорога. Однако они не слушали, и через несколько мгновений он просто плыл по течению. Это не был великий героизм, но он доказал трём газелям, что это был небольшой поступок, за который они, казалось, были чрезвычайно благодарны. «Это тоже было важно».
Только Человек-волк заметил радужный свет, исходивший из его груди. Газели были слишком заняты.
Борис проводил краснеющую Сесиль в вестибюль здания АСР. Она не могла сдержаться. После ночи дикого, энергичного секса с самым великолепным мужчиной на земле она чувствовала себя особенно непослушной. Она была уверена, что все смогут прочитать это по её лицу. Она никогда ещё не была так… удовлетворена. Так захватывало дух снова и снова до такой степени, что она чувствовала себя бескостной. Секс с её мужьями был великолепен — они оба были хорошими любовниками, она не стала бы обижаться ни на одного из них. Но, в то время как секс с ними оставил её удовлетворённой, секс с Борисом оставил её сломленной самым удивительным образом. Он был похож на невероятную силу природы, и её лебёдка была безнадёжно сражена огромным самцом.