Её щёки покраснели, когда они обнаружили, что Диас ждёт их. Хотя, похоже, он на самом деле хотел поговорить с Борисом. Он нахмурился, заметив руку Бориса на её спине, и не мог не заметить, что они пахли друг другом, но у него хватило ума ничего не сказать.
— Насчёт этого проклятого лепрекона, — начал ягуар-перевёртыш.
Борис хмыкнул. Сесиль вспомнила, что слышала об инциденте, но не знала, что Борис пострадал. «Ой!» Её лебёдка порхала. Она надеялась, что он не пострадал. Ну, его тело, казалось, функционировало очень впечатляюще прошлой ночью и тем утром, не говоря уже о том, что произошло в его грузовике за несколько минут до этого…
— Я изучил нашего приятеля-лепрекона. Проклятое существо исполняет три желания одновременно, но искажает реальность, и всё возвращается на круги своя только после того, как каждое желание сбывается.
Сесиль смотрела на своего медведя широко раскрытыми глазами.
— Борис, ты был одним из…
Он поморщился, и Диас ответил за него.
— Ага, Борис, моя невеста Пенни и какого-то штатского гика прибило к чёрт… ах, — он изменил формулировку ради деликатных ушей Сесиль, — чертовски надоедливый лепрекон.
— Откуда ты всё это знаешь? Я думала, что лепрекон был просто розыгрышем.
— Желание Пенни сбылось, — мрачно сказал Диас.
— Чего хотела Пенни? — спросила она с любопытством.
— Она… ах, ей хотелось, чтобы она знала, что я к ней чувствую. Так что, чёрт возьми… из-за этого чёртова лепрекона в неё влюблялось множество незнакомых мужчин, чтобы я приревновал и признался, что люблю её.
Сесиль нахмурила брови. Она понимала, что он имел в виду под «перекручиванием вещей».
— Ах, да, это кажется несколько окольным путём, чтобы исполнить её желание.
Диас потёр челюсть.
— Расскажи мне об этом. Пенни похитили, и я чуть не потерял рассудок. Хорошо, что я отслеживаю её телефон. И если подумать, она назвала меня жутким сталкером-извращенцем, когда я начал это делать.
Он кивнул Борису.
— Так каково было твоё желание? С тобой случилось что-нибудь необычное?
Сесиль с тревогой посмотрела на него.
— Да, как нам исполнить твоё желание?
— Уже исполнилось, — пробормотал он.
— А?
Борис взял её за руку и увёл от Диаса, подальше от слышимости любопытного ягуара. Он несколько раз хмыкнул и нахмурился. Она сжала его руку, и Борис вздохнул.
— Хотел бы я, чтобы ты считала меня своим героем, — сказал он безропотно. — Я хотел, чтобы ты захотела быть со мной.
Рука Сесиль в удивлении подлетела ко рту.
— Думаешь, поэтому у меня было так много опасных ситуаций?
Борис зарычал и посмотрел в пол.
— Да.
— О, боже мой. Поэтому всякий раз, когда ты был рядом со мной, случались плохие вещи, чтобы ты мог быть героем.
— Да.
Что-то её задело. Что-то, чего она не заметила в то время.
— Значит, когда мой дом загорелся, ты уже был там среди ночи?
Его и без того напряжённое тело напряглось ещё больше.
— Ах… я иногда пробегаю мимо твоего дома.
— Без причины или потому, что это мой дом?
Выражение его лица подсказало ей ответ, и её лебёдка ободряюще загудела.
— Знаешь, — проговорила Сесиль, — каждое утро в течение последних трёх месяцев, когда я приезжала на работу, я ждала в машине двадцать минут, чтобы поздороваться с тобой, заходя в здание.
Борис поднял голову.
— Что?
— Я рано встаю, и мой рабочий распорядок дня расписан по минутам, — пробормотала она, чувствуя тепло всего своего тела под его испытующим взглядом. — Так что мне приходилось ждать, пока ты придёшь на дежурство. Обычно я сидела в машине и слушала книги в записи, потому что хотела поздороваться с тобой.
Его лицо выражало пятьдесят оттенков недоумения.
— Почему?
— Видеть тебя было самым ярким событием моего дня с тех пор, как я встретила тебя. Я уже хотела быть с тобой до того, как ты загадал своё желание, я просто слишком боялась. Думаю, все эти инциденты только дали мне толчок, в котором я нуждалась. Но, чтобы было ясно, ты можешь быть моим героем, не спасая меня. Просто быть пунктуальным, не забирать себе одеяла, проводить вечерние свидания раз в неделю и выносить мусор — для меня более чем достаточно героизма.
Его глаза загорелись на секунду, прежде чем он снова помрачнел.
— Ты меня не знаешь. Кем я был раньше.
Её внутренняя птица фыркнула.
— Я знаю. И это не имеет значения. Важно то, что ты любишь картофельные чипсы на бутербродах. Ты собираешь бейсбольные карточки. И ты всегда даёшь бездомным деньги. Это то, что я люблю в тебе.