— Да, когда, — пробормотала она.
— Всё будет хорошо. Я не позволю им причинить тебе боль.
В его голосе была свирепость, которая очень привлекала. К сожалению, её нос выбрал именно этот момент, чтобы сильно зачесаться. Типично — ждала, пока её свяжут, а от того, что она была связана, сразу стало невыносимо.
Пенни попыталась почесать его о рубашку мужчины, но, поняв, что выглядит так, словно пытается вытереть об него сопли, объяснила.
— У меня чешется нос.
— Да?
Она могла слышать улыбку в его голосе.
— Хорошо, подними подбородок и наклони голову немного вправо, хорошо, насколько сможешь. А теперь стой спокойно.
Он несколько раз провёл своим щетинистым подбородком по её носу.
— Ну как? — сказал он сквозь стиснутые зубы.
Пенни застонала.
— О, так хорошо. Спасибо.
— Мне тоже было хорошо, детка. Меня, кстати, зовут Диас, — добавил он, прежде чем она успела отругать его за то, что он испачкал совершенно чистый нос. — Мы действительно не встречались раньше, когда флиртовали.
— Мы не флиртовали! — горячо отрицала она, хотя её пингвин была более чем счастлива с ним согласиться. — Ты пытался что-то провернуть с этой распутной кошкой.
— Пф, она моя бывшая. Я надеялся на скидку для сотрудников. Как тебя зовут?
Она вздохнула.
— Пенни Джонс.
— Пингвин Пенни.
Она слышала веселье в его голосе.
— Что насчёт этого? — рявкнула она, защищаясь.
— Тебе идёт.
Пенни извивалась в верёвках.
— Это действительно неудобно.
— Там есть стул — может быть, мы могли бы попытаться сесть.
— Хорошо.
Они пытались шаркать в направлении стула, но, учитывая, что они едва могли двигаться, требовалось чертовски много усилий, чтобы продвинуться в этом направлении хотя бы на дюйм, и они чуть не упали. Казалось маловероятным, что они всё равно смогут достаточно согнуться, чтобы сесть.
— Это не работает, — пробормотал он.
— У тебя в кармане огромный фонарик? — раздражённо спросила Пенни.
— Нет, — ответил он озадаченным тоном.
— Ну, что-то очень твёрдое впивается в мой… о, серьёзно?!
Её пингвин покраснела бы, если бы могла.
— Что? Прости, но ко мне прижимается великолепная женщина — я не из камня.
Было ощущение, что это часть его самого, и он определённо не звучал извиняющимся.
— Мы в заложниках!
— Что, как мы оба знаем, будет хорошо, и так приятно то, как ты прижата ко мне.
Ох, она была рада, что Диас не мог видеть, как она краснеет. «Даже рада, что он не телепат». То, что его тело было прижато к ней, навело её на очень интересные мысли и, несмотря на ситуацию, немного возбудило её.
— Ты не можешь себя контролировать?
— Если бы ты перестала тереться об меня…
— Мне некуда отодвинуться, — проворчала она.
— Ладно, слушай, может быть, если мы ляжем.
— Что?
Они были всего в нескольких клочках материала от секса — конечно же, лежание только ускорит этот процесс. Пенни не была уверена, была ли она так возмущена, как должна была быть из-за этого. Её пингвин подумала, что это звучит как потрясающая идея.
— Если мы ляжем, может быть, мы сможем устроиться поудобнее и перестанем двигаться, и, может быть, я смогу «погасить» свой «фонарик».
— Ладно, — проворчала Пенни.
— Хорошо, я попытаюсь перенести тебя вправо, этот фальшивый снежный сугроб выглядит мягким. Я постараюсь погрузиться в него так мягко, как только смогу.
С большим усилием Диасу удалось перекинуть руки ей за спину. Пенни пискнула, когда он зажал их на её заднице.
— Что за чёрт? — воскликнула она.
— Мне нужно что-то, чтобы удержать тебя, и твоя задница самое то.
Он казался очень довольным этим фактом.
— Ты не должен сжимать!
— А как иначе я тебя схвачу? Мне нужно держать тебя за ягодицы.
— Потому что они такие большие, — пробормотала она.
Диас усмехнулся.
— Я бы сказал, сочные, а не большие. — Она слышала, как он фыркнул, и его грудь завибрировала. — Чёрт возьми, это тебя заводит! — он звучал как ребёнок в рождественское утро.
— Нет.
Она почувствовала облегчение, что он не мог видеть, как горят её щеки.
Пенни извивалась против него в тщетной надежде сбить его руки. Диас застонал.
— Сделаешь это, и мой «фонарик» никогда не выключится.
— Я ничего не могу с собой поделать. Ты… я… ну, я там очень чувствительна.
И это было приятно — слишком приятно. Её пингвин была в птичьем раю, просто находясь так близко к нему. Она чувствовала, как жар разливался между её ног. Она уже была возбуждена этим парнем, но теперь они свернули на территорию настоящей прелюдии. Её последний бойфренд сказал, что она слишком большая и не хотел иметь ничего общего с её задницей. Но ей нравилось, когда её задницу сжимали, а этому парню определённо нравилось. «Это был настоящий стон?»