— Ты перестанешь? — прошипела она, раскачиваясь на нём.
— Эй, Пенни, не…
— Ой!
Они рухнули назад, или, скорее, она рухнула на него сверху. Теперь она лежала на нём. Их тела тёрлись друг о друга — это официально, они занимались петтингом.
— Ш-ш-ш, — прошептал он.
Они ничего не слышали.
— Возможно, они нас не услышали.
— Я тяжёлая?
Ещё одна вещь, на которую жаловался бывший. «О нет, мы не можем заняться с тобой сексом сверху, ты меня раздавишь».
— Вовсе нет, — хмыкнул Диас.
— Жаль, — фыркнула она, когда её пингвин подумала: «Приятно это знать». — Ты всё ещё сжимаешь мою задницу, понимаешь?
— Я не хочу, чтобы у меня свело пальцы.
— Ух, худшее оправдание для того, чтобы совладать с чувствами. Спорим, ты сожалеешь, что Кэндис не здесь с тобой, а я.
Диас даже не колебался.
— Нет, её задница и вполовину не такая сочная, как твоя.
— Я польщена, — саркастически произнесла Пенни, не обращая внимания на то, что действительно была польщена.
— Констатирую факт, что ты делаешь после этого?
— Ты серьёзно приглашаешь меня на свидание во время захвата заложников?
Её пингвин крикнула ей, чтобы она перестала выкаблучиваться.
— Конечно, почему бы и нет?
— Ты бы даже не взглянул на меня, если бы мы не были связаны друг с другом, — фыркнула она, снова подумав о высокой длинноногой Кэндис.
Его пальцы продолжали приятные движения по её полушариям.
— Ой, ради бога, я не мог выкинуть твою задницу из головы с тех пор, как ты наклонилась раньше.
— Да, конечно.
— У тебя посреди правой ягодицы маленькое голубое пятно. Похоже, ты села на ручку. И карман на левой начинает отрываться с правой стороны. На тебе красное белье — трусики немного торчали, и твоя лиловая жилетка заправлена в них, — самодовольно сказал он ей.
«Чёрт, он всё это заметил с трёхсекундного взгляда?» Он действительно обращал внимание.
— Я понятия не имела о пятне.
— Оно прямо здесь.
Диас провёл пальцем по середине её правой ягодицы.
— Ой.
— Так почему ты ненавидишь Рождество?
— Ты хочешь поговорить об этом сейчас?
Пенни почувствовала, как к ней вернулся дух Гринча.
— Если ты не хочешь продолжать говорить о своей заднице? Лично я могу говорить об этом целый день, но…
— Это просто… так фальшиво. Все притворяются, что нравятся друг другу, сумасшествие и грабежи в магазинах, перерасходы — это просто куча шумихи и усилий на один день, и что вы получаете от этого? Несварение желудка и набор масел для тела от бабушки, которые пахнут кошачьей мочой. Фу, это ужасно!
— О, это не так уж и плохо.
Пенни была в ударе.
— Ух, каждый год мне приходится отбиваться от моей мамы-дантиста и сестёр, пытающихся свести меня с их пациентами, и в последний раз, когда я позволила им, парню было семьдесят лет, и у него были зубные протезы. Семьдесят! Они решили, что я в том возрасте, когда я не буду разборчивой. Как ни странно, мне не нравится, когда моя семья лезет в мою личную жизнь, ставит под сомнение мой жизненный выбор и смотрит на меня свысока, потому что я всего лишь официантка.
— Ты официантка? Где? — спросил Диас с неподдельным интересом.
— В «У адской красавицы», это…
— То место, где горячие официантки подъезжают к твоей машине на роликах? — спросил он с откровенным волнением.
— Да, — хихикнула она, и это было искреннее хихиканье.
— Это потрясающее место — я не могу поверить, что никогда не видел тебя там раньше.
— Ну, у меня утренняя смена — я так хорошо катаюсь, что мне доверяют не обжечься утренним кофе.
Пенни гордилась этим фактом. Её мама только смеялась над ней, когда она пыталась объяснить это. «Катание на роликах — это не карьера, Пингу (прим. пер.: англо-швейцарский пластилиновый комедийный мультсериал про пингвинов, созданный Отмаром Гутманном)». Это было их прозвище для неё. Это был какой-то пингвин из мультфильма — это раздражало.
— Тогда я должен заскочить туда утром, — задумчиво сказал Диас.
— Ну ладно, два по цене одного по вторникам, — и вздрогнула она, как только сказала это.
— Круто, тогда ты можешь подъехать к моей машине и присоединиться ко мне.