— Я же говорила тебе, что он медведь-перевёртыш.
— А татуировки действительно необходимы?
— Я думаю, что они очень артистичны. Тебе нравится искусство, мама.
— Не будь легкомысленной. Сколько ему лет?
Сесиль почувствовала, как загорелись её щеки.
— Какое это имеет значение?
Марианна мягко улыбнулась.
— Значит, он моложе тебя.
— Лишь на пять лет, это ничего.
— И я так понимаю, что у него нет ни семьи, ни денег.
Сесиль сжала кулаки.
— Его не волнуют деньги. Он заботится обо мне. Я люблю его, и у нас будет ребёнок!
Марианна моргнула.
— Дорогая?
— Прости, я ждала подходящего момента, чтобы сказать тебе, — пробормотала она.
Мать смягчилась и обняла её.
— О, дорогая, я рада.
— Ещё рано, но мы взволнованы.
— Поэтому ты выбрала его? Его мужественность?
— Мама! Он намного больше, чем…
— Я пошутила, дорогая. Я уверена, что мы станем друзьями. По крайней мере, ради нашего маленького лебедёнка.
Сесиль кашлянула.
— Или детёныша.
— Да, конечно. Теперь вернёмся на вечеринку. Я бы не хотела, чтобы отца моего внука испугало слишком много колючих оскорблений.
Внутренняя лебёдка отказалась от этой мысли.
— О, я не думаю, что он сбежал. Думаю, его реакция была бы немного более… резкой.
«Например, с острыми когтями».
Медведь скривил губу от ничтожных подношений. «Бутерброды с огурцами?» Кто, чёрт возьми, ест бутерброды с огурцами? Огурец был гарниром, который вы клали к мясу, но только в таком небольшом количестве, чтобы он не портил вкуса мяса, и потому, что ваша пара настояла, чтобы вы съели немного овощей. И срезали грёбаные корочки — они чертовски хороши!
Борис с сомнением взглянул на пугливую служанку, и она попыталась ободряюще улыбнуться.
— Я могу попросить повара приготовить что-нибудь ещё, — прошептала она.
Да, сэндвич с ростбифом размером с его руку приветствуется. Его медведь облизнул губы при этой мысли. Но нет, это был не отель. Он не собирался требовать, чтобы они ждали его.
— Нет, не беспокойтесь.
Он положил себе на тарелку двенадцать бутербродов. Горничная сделала реверанс и пошла дальше. Он не обращал внимания на широко раскрытые глаза кузины Сесиль или кого-то ещё — он уже забыл о большинстве из них. В своих пастельных льняных костюмах и платьях они, как правило, сливались в одну унылую незапоминающуюся кучу. Единственным, кто выделялся, был Эдмунд. Сесиль была бесконечно несчастна, когда увидела его, и Борис не знал почему. Бывший может? В любом случае его медведь был зол и с нетерпением ждал возвращения Сесиль, чтобы поджарить её.
Он сунул в рот четыре бутерброда и оглядел комнату. На вечеринке было ещё около двенадцати человек. Хотя это было не похоже ни на одну вечеринку, которую он когда-либо посещал. Было намного больше пресной еды и намного меньше выпивки.
Кроме красной панды-перевёртыша, все остальные гости были лебедями. Она была маленькой и миниатюрной, но все остальные, как правило, были стройными и довольно высокими. В основном они были родственниками, но некоторые — нет, как Эдмунд, который сейчас смотрел на него. Остальные бросили на него нервные взгляды — возможно, опасаясь, что он пришёл ограбить их, — но не позволили своему взгляду задерживаться. Эдмунд был кем-то другим. Борис никак не отреагировал на этот взгляд, но ничего не мог с собой поделать, потому что его глаза почернели, а медведь щёлкнул челюстями.
— Итак, Борис, чем ты занимаешься? — спросил седовласый мужчина с приятным открытым лицом.
— Охранник, — пророкотал он.
Мужчина вежливо улыбнулся, и Борис вспомнил о Сесиль. Несмотря ни на что, она всегда была добра и притворно интересовалась, каким бы утомительным ни был предмет. На прошлой неделе они пошли на вечеринку в честь выхода на пенсию одного из охранников — гораздо больше в его стиле. Старый Уолли пять раз до захода солнца читал Сесиль лекцию о содержании свиней, и ни разу её внимание не дрогнуло, и она не выглядела скучающей.
— О, где ты работаешь?
— В АСР,
— А, так ты познакомился с моей племянницей на работе?
Борис хмыкнул. Верно, он был дядей Родериком или кем-то в этом роде. Его медведь ощетинился, когда Эдмунд встал и неторопливо направился в их сторону. Борис полагал, что его можно считать привлекательным в смысле красавчика. Он был одет в кремовый костюм с — блядь — нагрудным платком с узором пейсли (прим. перев.: Пейсли или узор пейсли — это орнаментальный текстильный дизайн с использованием ботэ или бута, мотива в форме капли с изогнутым верхним концом) и подходящим галстуком. Боже, даже Директор Сандерс, который, по мнению Бориса, одевался как слюнтяй, вычеркнул пейсли. Взгляд Бориса проследил за ним, и ему было приятно, что первозданный лебедь немного смутился под пристальным взглядом.