Доусон скривил губы перед Борисом и ушёл. Медведь задрожал от яростного раздражения.
Сесиль прижалась к спине Бориса.
— Мы здесь всего на пару дней.
— Ага, — пробормотал он. — Думаю, мы можем тр… заниматься любовью весь день дома.
— Не могу дождаться, — прошептала она.
— Я должен сидеть там, — сказал высокомерный лебедь-перевёртыш.
Борис подумал, что его возможно зовут Джеффри.
— Я уже сижу здесь, — проворчал Борис.
Его медведь обнажил клыки.
Мужчина закатил глаза.
— На карточке места написано моё имя.
Борис зажал крошечный кусочек картона между пальцами и посмотрел на закрученный текст. «Хм». Парня звали Хилари. Ошибся.
— Ты прав, — сказал Борис, сунув карточку мужчине. — Возьми и иди садись туда.
Губы Хилари сжались. Серьёзно? Разместили карточки, указывающие им, где сесть? Ну, с хрена ли, он не будет сидеть рядом со своей парой.
Марианна нахмурилась со своего места во главе стола.
— На званых обедах мы обычно сидим парами отдельно.
— Это просто семейная встреча, мама, — пробормотала Сесиль.
Она положила руку на руку Бориса.
— Я уверена, что нам не нужно быть такими формальными.
Марианна безмятежно улыбнулась.
— Конечно, дорогая, как хочешь. Все просто садитесь, где хотите.
Она не выглядела в восторге от этого, но, вероятно, хотела сделать свою беременную дочь счастливой.
«Конечно, она могла бы сделать это, сказав Эдмунду прыгнуть с разбега», — ворчливо подумал его медведь. Самец ухмылялся, и Борису захотелось воткнуть в него вилку — у него был выбор из четырёх разных вилок, так что это было очень заманчиво.
— Если тебе не нравится еда, мы можем заказать пиццу позже, — наклонившись к нему, прошептала на ухо Сесиль.
Его медведь заревел. Его прекрасная пара была идеальной.
— Всё будет хорошо, — хрипло сказал он.
— Давай всё же закажем. Меня вдруг охватил голод, и я сомневаюсь, что еда, которую мы собираемся съесть, поможет мне больше, чем крошечные бутерброды с огурцами.
Борис поднял брови, и её щёки порозовели.
— Что? Беременность делает меня постоянно голодной. Я хочу большую пиццу маринара с фрикадельками, гарнир из чесночного хлеба и несколько крылышек.
— Чёрт возьми, ты такая сексуальная, когда говоришь о еде.
Сесиль улыбнулась и поцеловала его в щёку. Он изо всех сил старался сдержать радостное рычание, но, судя по встревоженным лебедям-перевёртышам, у него это не очень получилось.
Еда была в порядке. Настолько, насколько это возможно, когда в нём было пять блюд, и каждое из них состояло из крошечного количества пищи, которую нельзя было есть съедобной. «Одним из блюд был суп из крапивы!» Что, чёрт возьми, это такое?
По большей части лебеди говорили о людях, которых они все знали, и отпускали язвительные замечания обо всех них. Родерик и его муж Джаспер — брат Марианны — в целом не одобряли подлые комментарии и пытались вовлечь Бориса в разговор — не то, чтобы он был слишком болтлив. Самым оживлённым персонажем была красная панда-перевёртыш Минди, приёмная дочь Родерика и Джаспера. Казалось, у неё было бесконечное изобилие, — слово, которое он узнал от Сесиль, — интересных историй о её клиентах — она была личным ассистентом покупок (при. перев.: персональный помощник, консультант, имеющий как правило образование дизайнера, стилиста, закройщика и нанятый агентством, частным лицом или торгующей организацией для персонального обслуживания клиентов).
Сесиль была вежлива, но не слишком разговорчива. Наверное, из-за придурка Эдмунда. Когда он не бросал грязные взгляды на Бориса, он смотрел на Сесиль и задавал ей уместные вопросы. «Гр-р-р». К счастью, Минди вмешалась с другой историей, когда Эдмунд спросил что-то слишком личное, а Борис выглядел так, будто собирался прыгнуть через стол и растерзать его. Или, может быть, это должно быть грустно, Минди вмешалась с другой историей… Медведь был готов растерзать.
Его пара бросала на него множество обеспокоенных взглядов, но ей не стоило волноваться. Нет, он не получал удовольствия, но ведь он и не получал удовольствия, куда бы ни шёл. Борис терпел присутствие там, потому что это делало Сесиль счастливой. Он не получит удовольствия, пока выходные не закончатся, и они не окажутся в безопасности в своём доме, где он сможет забыть обо всех, кроме неё.
Борис сунул руку под стол и сжал её бедро, а когда его рука поднялась чуть выше, она хихикнула в салфетку.
Марианна захлопала в ладоши.