Она начала выбивать тесто для кексов, когда подумала об отце Калисто. «Мудак». Никогда даже не хотел видеть свою дочь. Не удосуживался отправить поздравительные открытки и давно отказалась от алиментов. Калисто притворилась, что ей всё равно, но это было не так. В глазах Ариадны выступила влага. Она не жалела, что забеременела в двадцать два года. Дочь была для неё всем. Но как же ей хотелось влюбиться в парня получше.
Сейчас это не имело значения. «Что есть, то есть». Она собиралась найти порядочного мужчину, который отвезёт Калисто на танцы, и нет, она не собиралась нанимать для этого сопровождающего, как пыталась её мать, когда она была моложе. Это было особенно неловко, учитывая, что её учитель истории узнал его — видимо, у них была деловая договорённость. После этого мисс Лики больше никогда не сможет смотреть ей в лицо.
Но она собиралась найти кого-нибудь, кто поведёт её дочь на танцы. Она собиралась найти хорошего мужчину. Кого-то, кто был смелым и умным, забавным и обаятельным, сильным и добрым. Он любил вино, но не чрезмерно. Нет, он не возражал по очереди мыть посуду. У него не было проблем с бытовыми насекомыми — вьюнками, пауками. Он был хорошо одет, но не тратил слишком много денег на дизайнерскую одежду. Конечно, ему придётся регулярно тренироваться — она не может допустить, чтобы её греховная стряпня испортила его фигуру… которая, естественно, была бы подтянутой и мускулистой до безумной степени. Совершенный мужчина придёт к ней, путешествуя через ад и паводок, и приземлится у её двери, чтобы сказать ей, что она идеальна и удивительна, и что он не хочет ничего, кроме как взять её дочь на «Танец папы и дочки». «Идеальный мужчина, созданный именно для неё…»
Ариадна перевела дыхание. Хорошо, возможно, она отклонилась от поиска кого-то для своей дочери к тому, чтобы найти кого-то для себя. Она схватила салфетку и промокнула влажные глаза, хихикая. Кроме того, она сомневалась, что мужчина, отвечающий всем её требованиям, существует.
Она начала делить тесто по формочкам для кексов. Она не заметила случайную слезу, брызнувшую на сковороду.
— Сыр и рис! Клянусь, Исида, если ты не перестанешь обманывать, я вышвырну твою задницу отсюда.
Глаза и мускулы Каттера напряглись от ярости. Волк-перевёртыш выглядел так, словно вот-вот взорвётся.
— Сыр и рис? Люси хорошо тебя обучила.
Раф, человек и пара Исиды, мягко посмотрел на него, полностью уверенный в том, что его пара в безопасности. Отчасти потому, что она была крутой тигрицей-перевёртышем, а также потому, что Люси, пара Каттера ежиха-перевёртыш, не одобряла насилие больше, чем сквернословие, и уж точно держала свою пару на коротком поводке.
Все засмеялись, Каттер проворчал, а Исида послала ему воздушный поцелуй, прежде чем обняла Рафа за плечи.
— Не обижай мою пару, — предупредила Люси, ворвавшись в комнату с подносом с начос и пивом. — И перестань обманывать.
Люси улыбнулась своей подруге, которая, в свою очередь, ухмыльнулась всем остальным, у кого хватило приличия выглядеть огорчённым.
Исида протянула руки и приняла невинное выражение лица, которое абсолютно никого не обмануло.
— Moi (прим. пер.: фр. — я)?
— Мы все тебя видели, — сказала Эйвери, хватая начос.
— Ты дала своей паре дополнительные карты, — согласился Уэйн.
Рик схватил карты.
— Да, пожалуй, я должен согласиться.
Все присутствующие друзья, за исключением пингвина-перевёртыша, работали в Агентстве в Лос-Лобосе. Большинство из них были агентами, но Люси была медсестрой, а Рик — судмедэкспертом.
Он тасовал карты с впечатляющим умением.
— Ого, осторожно, — усмехнулся Диас, — я думаю, что док — шулер.
— Просто хорошо владею руками, — самодовольно сказал он.
Каттер закатил глаза и что-то пробормотал себе под нос. Люси велела ему вести себя прилично и неторопливо вернулась на кухню, а ее пара искоса смотрел ей вслед.
— Ганнер сегодня не придёт?
Рик умело раздал карты. Это был вечер покера, который в настоящее время проводится в доме Люси и Каттера — в основном потому, что Люси готовила лучшие закуски.
— Нет, — сказал Уэйн. — Эрин вот-вот родит. Он параноик, что детёныши родятся раньше, и хочет быть готовым их поймать.
Ганнер и его пара ожидали тройню, со дня на день, и Ганнер, огромный белый медведь-перевёртыш, становился всё более скверным по поводу своего предстоящего отцовства.
— Позор, он мог привести Эрин. Я бы принял роды, если бы они захотели появиться.
— Ты судмедэксперт, — фыркнул Каттер. — Ты просто играешь с мертвецами.