— Эй, нет, не заставляй меня снова брать газету.
Он зарычал, но не отпустил её руку.
Она внутренне вздохнула. Каково было бы быть с парнем, который действительно был таким серьёзным, который действительно заботился, которого не нужно было неохотно заставлять что-либо делать — даже такое маленькое, как переключение телеканала.
Ариадна закусила губу. Иначе она действительно может заплакать. Когда этот мужчина упал к её ногам, это было всё равно, что увидеть проблеск небес или идеальную пару туфель на высоком каблуке, которые не жгли ей пальцы ног и были в её ценовом диапазоне. По сути, нечто прекрасное, что было совершенно недостижимо.
«Эх».
Очнись — потому что на самом деле в тридцать четыре года ты слишком стара, чтобы топать ногами и причитать о несправедливости всего этого, — она погладила его по голове, не обращая внимания на его недовольный взгляд.
— Я освобождаю тебя от необходимости брать мою дочь на танцы папы и дочки.
Его брови нахмурились, но стальной блеск в глазах не исчез.
Она попыталась снова.
— Ты свободен.
Теперь он выглядел раздражённым.
— Абракадабра!
— У тебя есть на примете ещё один мужчина? — проворчал он.
— Нет! Ну, технически да, я плачу ему…
— Ты платишь ему за то, чтобы он был твоей парой? — проревел лев-перевёртыш — возможно, достаточно громко, чтобы его услышали все её соседи.
— Я плачу ему за то, чтобы он отвёл Калисто на танцы.
— Он меркнет по сравнению со мной.
«Вероятно, как и все остальные мужчины», — подумала она с тоской.
Огромная богоподобная львица положила руку ему на плечо.
— Эй, док снова начинает вести себя как обычно, — высокомерно.
Он стряхнул её руку и прижал к себе Ариадну. Тёплые, сильные руки обвились вокруг неё, и она почувствовала, как щетина его небритой челюсти щекочет её шею, когда он глубоко вдохнул, судорожно выдохнув.
— Моя, — промурлыкал он.
— Это нормально? — выдохнула она, делая вид, что не наслаждается ощущением его твёрдого тела на своих мягких изгибах.
Беттина закатила глаза.
— У тебя остались те кексы? Возможно, над этим заклинанием нужно немного поработать.
Калисто ковырялась в тарелке за ужином. Честно говоря, молотила всё вне дома и дома, и всё же Ариадна почти никогда не видела, чтобы она что-нибудь ела.
— Как прошёл день?
— Как прошёл твой день? — пожала плечами в ответ, возразила Калисто.
Ариадна покраснела, когда ответ: «Я почти наслаждалась чувственным терзанием льва» — едва не сорвался с её губ.
Она бы так и поступила, если бы львица, горилла и аллигатор не объединились, чтобы оттащить его от неё. Но это не угасило её возбуждения. Ариадна никогда не знала, что значит чувствовать себя такой… такой… похотливой. Трусики мокрые, пульс учащённый, она действительно сделала то, чего никогда раньше не делала — довела себя до оргазма пальцами. Всё время представляя, что это огромный лев нежно доводит её до экстаза.
Она слишком легко достигла оргазма, выкрикивая его имя. Рик. Оно просто слетело с её языка. О, то, что она хотела, чтобы он делал своим языком.
— Мама?
Ариадна моргнула.
— О, ах, да?
— Ты пускаешь слюни.
Она вытерла рот, благодарная за то, что её прервал телефон. Она ответила, притворившись, что испытующее выражение лица Калисто её не беспокоит.
— О, Джей, чем я могу помочь?
Она осмелилась бросить взгляд на Калисто. При всём волнении из-за льва она не упомянула, что нашла подходящего фальшивого отца для танцев — даже если он был странным койотом-перевёртышем, который потребовал двести баксов вперёд. Да, даже когда она думала об этом, у неё снова были сомнения.
— Я должен покинуть город, — прозвучал сдавленный ответ Джея.
— Но почему? В чём дело?
— Я должен был покинуть город. Поэтому я. До свидания.
— Подожди, Джей! Джей?
Ариадна бросила трубку. Откуда, чёрт возьми, это взялось? Отлично, теперь ей не хватало одного работника пекарни, двухсот баксов и замены отца.
«Просто потрясающе!»
Может ли быть ещё хуже? Ариадна вздрогнула и выглянула в окно. Серьёзно, может ли быть ещё хуже? Она ждала, но нет, ни грома, ни молнии, ни дождя из лягушек — ага.
Бах-бах-бах.
«О, Гера, вот оно!»
Прежде чем она успела остановить её, Калисто подбежала к двери, распахнула её — фактически проигнорировав часовую лекцию, которую Ариадна прочитала ей об использовании глазка и вопроса «Кто там?»