Таким образом, не «истинный свет» православной веры, а прежде всего политические и экономические причины привели к крещению Руси, к объявлению христианства официальной государственной религией древнерусского государства.
Однако если военно-купеческое сословие Киевской Руси было заинтересовано в принятии новой религии, то для основной массы населения христианская проповедь мифа о Христе — спасителе и искупителе была чужда и непонятна. И это естественно, так как население древнерусского государства жило в совершенно иных социально-экономических условиях, чем население Византии, а тем более население древнего рабовладельческого Рима, где и возникло это учение.
Если в самом Киеве крещение княжеской дружины прошло без всяких инцидентов, то народные массы Киевской Руси цепко держались старой веры и принимали крещение только по приказу князя. Население Руси загоняли в лоно христианской церкви, что называется, дубинками. А в Новгороде пришлось применить даже военную силу, чтобы заставить народ креститься.
После принятия христианства в Ростове, например, первые два епископа вынуждены были бежать из города «нетерпяще неверия и досаждения людей». Против третьего епископа, Леонтия, поднялся бунт. Его изгнали из города и даже хотели убить. Только четвертому епископу, Исайе, удалось разрушить святилища язычников и предать огню идолов.
Аналогичные факты приводит летописец и из жизни Новгорода. Там в XI в. после крещения представители старой, языческой религии восстали против епископа и хотели его убить. Епископ с крестом вышел к восставшим вместе с князем и дружиной и обратился к народу с речью: «Иже хощетъ веру яти волхву, то да идетъ за нь; аще ли веруетъ кто, то ко кресту да идетъ» («Кто хочет верить волхву, пусть идет за ним; но кто истинно верует, тот пойдет к кресту»). За епископом пошли князь и дружина, а за волхвом — вся народная масса (Б. Д. Греков. Киевская Русь, М., 1953, стр. 477).
Христианство и язычество
Обращение в христианство (крещение) для большинства населения Руси было внешним, формальным. В быту основное место продолжал занимать культ прежней, языческой религии.
Видя несостоятельность и безрезультатность проповеди, уверявшей, что языческие боги не существуют, а существует лишь один христианский бог, православная церковь пошла на уступки и признала существование всех бесчисленных славянских, языческих богов, объявив их бесами.
Однако в народной среде бесчисленные духи и божества языческой религии продолжали жить как добрые духи. И только по мере внедрения христианства, в течение смены многих поколений верующих образы водяного, лешего, домового стали сливаться с образом беса. Такие же превращения претерпели и другие представления. Весна превратилась в богородицу, языческий «житный дед» в христианского святого Миколу, изображавшегося на греческих иконах с длинной седой бородой. Юрий под именем Георгия стал богом — покровителем скота и богом растительности; громовержец Перун превратился в Илью Пророка и т. д.
Христианство, пересаженное на древнерусскую почву, принесло с собой детально разработанный календарь многочисленных религиозных праздников. Возникший на совершенно иной почве, в иных социально-экономических условиях, этот праздничный календарь очень сильно расходился с циклом народных древнеславянских праздников, правда, тоже уже, как мы видели, подкрашенных религиозными красками. Христианская церковь пришла на Русь умудренная большим опытом борьбы с языческими праздниками и полностью использовала здесь этот опыт.
В результате древнеславянский праздничный святочный цикл коляда был слит с рождеством Иисуса, а на конец этого цикла был отнесен праздник крещения. Весенние языческие праздники в основном оказались сгруппированными вокруг пасхи, летние — слились с троицей, петровым и ильиным днями. Осенние праздники сохранились в виде спасов, праздников, зажинок и дожинок, в виде покрова дня, Николы зимнего и других. Культ и праздники различного рода мелких богов-покровителей оказались вытесненными праздниками в честь святых-покровителей и так называемыми престольными праздниками.
Не будучи в силах искоренить языческие мифы, церковь видоизменяла их, давала христианское толкование древнеславянским обрядам, вкладывала в народные праздники богословское содержание. Игры, песни, пляски, хороводы, широко распространенные в русском народе и неизменно бывшие составной частью всякого народного праздника, православная церковь объявила греховным, бесовским занятием. Не менее греховным считалось скоморошество, ряженье, гадание. Для борьбы со всеми этими народными увеселениями были пущены и многочисленные «обличительные слова» и неоднократные челобитные и доносы церковному начальству с просьбами учинить святительский указ об играх бесовских. Особенно не нравилось духовенству то, что «за скоморохами ходили сонмы великие народа и многие давали мзду слугам сатанинским». Таким образом, к идейным мотивам борьбы с народными, языческими праздниками примешивались и мотивы корыстные.