* * *
Ты видишь —Иду по земле.Суковатая палкаМне помогает в пути.Смилуйся, Боже,Она устала,Поставь ее деревом у дороги —А мне все равно идти дальше.
Ты слышишь,Как сердце,Уставшее биться,Просит покоя.Смилуйся, Боже,Останови сердце —А мне все равно идти дальше.
Земля —Она тоже устала вертеться.Смилуйся, Боже,Останови землю…А мне все равно идти дальше.
* * *
Алле Латынинойв час рождения дочериЮлии Латыниной
Да простится мне боль твоя,Что глаза мои видят свет,Что руки держат перо,Что думать могу о тебе —Да простится мне это все…
4
– Разве это искусство, – спросил я однажды у дятла, —Деревья расписывать клювом упругим?– При чем тут искусство? – ответил мне дятел, —Я просто тружусь, семье добывая немного еды…– И себе, – я громко ему подсказал.Но мой собеседник, ответом своим увлеченный, меня не услышал.– …Как эти деревья, растрескав иссохшую землю, —Витийствовал дятел, —Гонят к вершинам ветвей и родившимся листьямСоки земли.А то, что рисунок моих разрушенийЗаставил тебя заподозрить, что я занимаюсь искусством, —Меня это, друг мой, наводит на мысль,Что сам ты бесценное время теряешьНа это пустое занятье.– О господи, что ты! – воскликнул я тут жеИ дятла убил,Подтвердив, что искренне был удивлен,Когда обвинили меня в занятье искусством.
Теперь этот дятел, набитый трухой,Стоит, постигая всю пагубность спора во время работы.
* * *
К. И. Чуковскому
Все как положено по штату —Белы дома и высоки.Заставы прежнего Арбата —На дне асфальтовой реки.
Колеса режут и утюжатВитые лестницы, следыИ дом старинный, неуклюжий,Меня хранивший от беды.
Все хорошо, все так же минет,Снесут и эти этажиИ сохранившийся донынеОбломок пушкинской души…
* * *
Она кругами ходит, слава,Она смыкается с бедой,Она проклятие и правоБыть до конца самим собой.
Она не спросит, где истоки, —Запишет сразу в мудрецыИ раньше зрелости – в пророки,И раньше смерти – в мертвецы.
* * *
Н. Ильиной
И так в веках – мне плыть, и плакать,И возвращаться к берегам,Где гам лесной, и гать, и слякоть,И крики уток по утрам.
Где парк и дом, снесенный веком,И симметричен пней расклад,Как было раньше в царстве неком,Здесь был разрушен некий град.
Лишь уцелели эти елиИ этот пруд среди дерев,Да небеса, да звук свирели,Да детства жалостный напев.
* * *
П. К. Сумарокову
Казалось, все было некстати:Знакомство, зима, Кострома.Тускнели на полках тома,Начавшие жизнь на Арбате.
Печален апостольский ликИ плесень на бронзе двуглавой.Как будто владевший державой,Встречал меня нищий старик.
Встречали пустые глазницы,Встречали сутулые плечи,Но речи – нездешние речи!Но руки – как крылья у птицы!
Он был одинок, не у дел.Он был за пределами боли,Оставленный всеми. И долиИной на земле не хотел.
Иначе он мерил обидыИ мерой иною – потери.И заперты наглухо двери,Открытые настежь для виду.
И лампа в шестнадцать свечейМою освещала удачу…И разве я что-нибудь значуБез этих негромких речей?..
Письмо в Крым
А. Латыниной
А день подаренный не гас,И так тебя мне не хватало,Но небо лишь соединялоСтепями разделенных нас.
И о простор его с разлетаМы бились. Падали в пески.И те паденья и броскиЛечили память и работа.
И кто за это нас осудит,Что дни палим в огне строки?Да будут боли нам легки,Да будет нам как есть – да будет!
* * *
Последний час потерянного дня,Меж сном и встречей нáдолго застрявший,Мой долг, мой выкормыш вчерашний,Спаси от жалости меня.
Мытье посуды. Ветер за окном,Не сон, не явь – усердные потуги…Слова, заоблачные други,Помыслим вместе об одном.