- Ты видела ее последний пост в Фейсбуке?
- Да.
- Видимо, написала в машине. Дорога была почти пустая. Водитель грузовика рассказывал, что она на большой скорости снесла ограждение и вылетела прямо под него. Случайно или специально? Невозможно было определить.
- А что Марта?
- Она тогда тоже кричала, что меня ненавидит. Как мама. У меня терпение кончилось. Сказал, что она может ненавидеть меня сколько угодно, но все равно ей придется лечь спать. Схватил в охапку, отнес в комнату, раздел и уложил в постель. А через два часа мне позвонили… Все эти дни – до похорон и после – Марта почти не спала и не ела. Без конца плакала. Говорила, что не будет со мной жить, все равно убежит, лучше будет на улице. Моя мама забрала ее к себе. Решили, что надо дать ей время успокоиться. Так два года и прошло. Я приезжал к ним на выходные. Сначала Марта со мной даже разговаривать не хотела. Теперь… терпит. На стене у нее календарь, и она зачеркивает дни – до рождественских каникул. Чтобы я отвез ее в Брно.
- А родители Милены? – я готова была спрашивать о чем угодно, лишь бы не повисала каждый раз тягостная пауза.
- Отца у нее не было, а мать умерла, еще когда мы учились. Ну вот, Анна, теперь ты все знаешь. Мне даже легче стало. Я с первого дня, как мы только встретились на выставке, понимал, что рано или поздно придется рассказать тебе. Но не представлял, как буду делать это.
- Да, - кивнула я. – Хорошо, что рассказал.
Я чувствовала себя совершенно выпотрошенной. Все это мне надо было переварить. Но только не сейчас. Завтра. На свежую голову. И Алеш, видимо, это почувствовал.
- Анна, давай мы сегодня закончим. Хорошо?
- Да, - снова кивнула я. – Спокойной ночи. Целую тебя.
Экран Скайпа погас. Я положила голову на руки и заскулила, как побитый щенок.
9.
Была уже половина первого, но я все-таки набрала мамин номер. Все равно она раньше часу никогда не ложилась. И правда - взяла трубку сразу. Наверняка я ее испугала, потому что обычно так поздно не звонила.
- Мазер, пошли завтра в «Розарио», - предложила я тоном, который не предполагал отказа.
Когда-то на месте этой сомнительной псевдоитальянской харчевни, где почему-то подавали еще и японскую еду, располагалась «Чайная ложка» с огромными вкусными блинами. Но поскольку мы с мамой обе были кошками, привыкающими к месту, так и ходили туда. Ради брускетты с томатами и гранатового вина.
- А что, очень надо? – скептически поинтересовалась она, выдохнув с облегчением: никто не умер.
- Надо!!!
- Ну ладно. Давай в семь.
- Маа, что мне делать? – закончив рассказ, я уже чуть не плакала.
Мы сидели за маленьким столиком на двоих у панорамного окна. По проспекту спешили люди, у каждого из них в голове сидели свои проблемы, и никому не было дела до моих.
- Принесите нам еще вина и по брускетте, - махнула мама официанту. И повернулась ко мне: - Для начала успокоиться. С чего паника-то такая?
- Ничего себе! – возмутилась я. – По-твоему, все нормально?
- Нет. Но когда оно бывает нормально?
- Что «оно»?
- Да все. Хочешь, с ходу скажу тебе один плюс ситуации?
- Ну? – усмехнулась я. – Давай. Очень интересно. Лично я никаких плюсов не вижу.
- Если ты решишься на что-то серьезное, девочка не будет ревновать отца к тебе.
- Зашибись плюс! – то ли засмеялась, то ли захныкала я.
- Аня! – мама припечатала мою ладонь своей. – Ну-ка спокойно! Я понимаю, ты уже сутки на нервах. Но трагедии никакой нет. Даже драма так себе. Ты с ним сегодня не разговаривала?
Я покачала головой, откусила сразу треть горячей брускетты, обожглась, закашлялась, залпом выпила полбокала вина.
- Ему наверняка сейчас тоже не слишком весело. Сидит и думает, как ты все это восприняла. Может, уже отовсюду его поудаляла и занесла во всевозможные черные списки. Я тебе объясню, в чем плюс. Очень часто отношения с отцом-одиночкой, особенно вдовцом, разлетаются как раз из-за ревности ребенка. Когда мужчине приходится выбирать между ним и посторонней теткой, которая покусилась на место мамочки. И это тот случай, когда любой выбор нехорош. Я вот и не знаю, какой хуже. А тут… Прости за цинизм, но в такой ситуации она, может, даже воспримет тебя как возможную союзницу. Против общего противника.
- Ну да! Мне-то он с чего противник? Воспримет, скорее, как еще одного врага. Друг моего врага – мой враг. Нет?
- Любого врага можно победить, уломать, ублажить и переманить на свою сторону. А вот соперника – нет. Только если убедить, что вы не соперники на самом деле. А это очень сложно. Только не подумай, что я тебя в чем-то убеждаю. Решение – за тобой, я уже говорила. А то потом выкатишь претензию: вот, мать, ты меня уговорила, а получилась жопа.