Работать легально по туристической визе я не могла, но потом, получив вид на жительство, рассчитывала устроиться в какую-нибудь языковую школу преподавать русский язык. Опыт работы в таком формате у меня имелся, да и в дипломе, помимо «филолога-слависта», значилось «преподаватель русского языка и литературы». Проблема заключалась в том, что нострификация, то есть признание, такого диплома было под большим вопросом из-за различия учебных программ.
Что касается финансов, у меня на карточке лежали деньги от продажи Корсы, к тому же Алеш дал мне одну из своих карт – на мелкие расходы. После свадьбы он собирался открыть для нас в банке совместный счет.
Вообще-то я далеко не сразу решилась поинтересоваться его доходами, как-то неловко было. Потом набралась наглости и спросила. В конце концов, должна же я была знать материальное положение будущего мужа. Ответ меня убил. Его доход за прошлый год примерно раза в три превысил верхнюю границу моих самых смелых предположений. И это была… нет, не проблема, но, скажем так, сложность.
Когда девчонки с зарплатой в двадцать тысяч мечтают о муже-миллионере, они плохо представляют, что это такое в реальности. Кто-то начинает безудержно тратить деньги направо и налево. Я наоборот стеснялась – хотя возможность такая вполне имелась. Впрочем, я-то как раз о миллионере и не мечтала. Оставалось только убеждать себя в том, что привыкать к наличию денег проще и приятнее, чем к их отсутствию.
Алеш познакомил меня со своими друзьями - более основательно, чем на дне рождения. Среди них оказался тот самый Ярослав, Ярда, с которым он когда-то торговал украшениями на Карловом мосту. Они дружили еще со времен учебы в профессиональной школе, и Алеш перетащил Ярду в Прагу сразу же, как сам переехал туда. На дне рождения его почему-то не было, а теперь мы побывали у него в гостях.
Еще десять лет назад я подумала, что Ярда похож на цыгана, а сейчас он выглядел как настоящий цыганский барон – солидный, начавший полнеть, с тщательно ухоженной смоляной бородой. Его жена Альжбета была самой обыкновенной среднестатистической чешкой, хотя и очень милой, а трое детей удались в Ярду – смуглые, черноволосые, темноглазые. Вечер прошел приятно, и я обрадовалась, что именно Ярда будет нашим свидетелем на свадьбе, потому что боялась, как бы им не стал Зденек.
У Зденека с Властой, кстати, мы тоже побывали, и этот вечер оказался совсем другим. Нет, все прошло прилично, не было сказано ни единого острого слова, не затронуто ни одной опасной темы, но напряжение явственно висело в воздухе. Я устала от этой встречи так, как будто несколько часов подряд синхронно переводила шепелявого заику. Алеш разговаривать об отношениях с братом по-прежнему желанием не горел, и я отсиживалась в окопе, ожидая встречи с Магдаленой.
Если подумать, это была единственная точка напряжения в наших с Алешем отношениях, да и то скрытая. В остальном все у нас шло идеально. Если и случались какие-то непонятки, они всегда заканчивались поцелуями или чем-нибудь поинтереснее. А «поинтереснее» действительно становилось все лучше и интереснее, хотя, казалось бы, куда уж лучше. Конечно, присутствие Марты или Рады заставляло нас быть более сдержанными, чем хотелось бы, но мы всегда могли сбежать в мастерскую, куда Марте заходить без разрешения запрещалось. А уборку Алеш делал там сам.
Я влюблялась в него все сильнее и сильнее, и мне нравилось в нем все. Ну, почти все. Но даже раздражающие мелочи, за которые Димку я, наверно, сожрала бы, казались действительно мелочами. Например, намыленные носки, валяющиеся в раковине («чтобы лучше отстирались»), или газета за завтраком. Поводов для ссор у нас не было – или мы их обходили. Разумеется, я понимала, что эта идиллия не вечна, но так хотелось, чтобы она продлилась подольше. Особенно когда мы просыпались субботним утром и лежали в обнимку в полудреме, никуда не торопясь. Это было даже ничем не хуже секса.
Что касается Марты, то тут подвижек пока не наблюдалось. Насколько все прекрасно шло у меня с Алешем и у меня с Мартой, настолько глухо все было между ними. Я забирала ее из школы, мы шли пешком и болтали, но стоило мне перевести разговор на ее отношения с отцом, она очень ловко перескакивала на что-то другое. Единственное, что Марта готова была обсуждать, это наши с ним отношения, свадьбу и дальнейшую жизнь вместе.