Я даже не заметила, как разговор перескочил на недвижимость. Кажется, Власта упомянула, что соседний дом продается.
- Если уж покупать дом, я бы предпочел Прагу-шесть, - сказал Алеш. – Бубенеч.
- Да-да, - хмыкнул Зденек. – Там виллы стоят вдвое дороже, чем в других местах. Но вообще район хороший. Мы там жили, пока не переехали сюда, - добавил он для меня. – Не в своем доме, конечно, снимали квартиру. На углу Бубенечской и Ческомалинской. Рядом с твоей школой.
Я осторожно поставила бокал на стол и почувствовала, что не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. В глазах потемнело, зазвенело в ушах.
Господи, какая же я дура!
Иногда люди не видят того, что лежит на поверхности. Того, что очевидно. И только если носом ткнуть, тогда, может быть, разглядят.
- Анна? – Алеш сжал мою руку.
- Все в порядке, - мне наконец удалось сделать вдох. – Голова немного закружилась. Я выйду минут на пять, посижу в саду.
- Ты не беременна случайно? – хихикнула Власта.
- Нет, - я встала и придавила плечо Алеша, который, похоже, хотел пойти со мной. – Не надо, я скоро.
Спустившись с крыльца, я прошла по дорожке и села на скамейку. Закрыла лицо руками. Надо было забрать Марту вчера. Надо было…
Кто-то вышел на крыльцо. Алеш? Только его мне сейчас и не хватало!
Нет, Зденек. Спустился, достал сигареты. Я жестом попросила дать и мне. Вскинув удивленно брови, он подошел, протянул пачку. Сел рядом, чиркнул зажигалкой.
- Ну и? – спросила я, затянувшись так глубоко, что и на самом деле закружилась голова. – Алеш знает?
- О чем? – не понял Зденек.
- Что ты отец Марты.
- Это он тебе сказал?
- Включи голову! – разозлилась я. – Как он мог мне сказать, если я спрашиваю, знает ли он?
- Ну да… - Зденек стряхнул пепел. – Знает, конечно. А вот как ты догадалась?
В наш второй приезд в Прагу мы с родителями жили в самом центре, рядом с Вацлаваком – главной площадью. В школу я ездила на метро. Три станции. И немного пешком. Идти можно было по Бубенечской или по Пелеовой. Они шли почти параллельно, сходясь углом у школы.
Я предпочитала Пелеову – тихую, безлюдную, красивую. Весной за оградой китайского посольства цвели сакуры и магнолии, осенью она была золотой от каштановых листьев. Мама тоже ее любила, только в ее школьные годы она называлась улицей Маяковского. Пока после «бархатной революции» не переименовали вместе с прочим наследием советской «оккупации». Улица Пеле, почему бы и нет?
Если от бывшего дома Зденека повернуть направо по Ческомалинской и пересечь Пелеову, можно пройти под стеклянным переходом между двумя зданиями школы. Потом вниз по лестнице, через дорогу, мимо нашего любимого «Na Slamníku» - и вниз.
К Стромовке. Минут пять пешком.
- Стромовка, - сказала я, морщась от внезапной вспышки головной боли. – У Милены в Фейсбуке была фотография смотровой площадки. «Oblíbané místo», - я выделила голосом это самое «а», которое превращало любимое место в поцелуйное. - Если б я знала, что вы жили рядом, давно бы догадалась. Вы с Алешем похожи. Марта похожа на вас обоих. Он мне сразу сказал, что она не его дочь.
- Это была глупость, - Зденек затоптал окурок и откинул носком кроссовки в траву. – Милена. Алеш приехал в Прагу с ней, привел ее к нам. Потом она приехала одна, позвонила мне. Подсмотрела номер у Алеша в телефоне. Тогда только близнецы родились. У нас с Властой долго ничего не было… секса.
Я едва сдержалась, чтобы не сказать: лучше бы ты поработал руками, чем трахать девушку брата.
- Когда родилась Марта и выяснилось, что Алеш не может быть ее отцом, я сразу все понял, - продолжал он, глядя себе под ноги. – У меня третья группа крови. Хотя Милена мне ничего не говорила. Я ведь ей сразу сказал, что люблю Власту и никакого продолжения не будет. Но тогда никто ни о чем не догадался. Мы с Миленой делали вид, что между нами ничего не было. Марта еще не была так сильно похожа на меня. Власта согласилась быть ее крестной матерью. Я думал, что Алеш с Милой разведется, но он остался с ней – ради Марты. Гнусная ситуация, и я чувствовал себя полным дерьмом.
Я каменно молчала. Что тут скажешь? Что он и в самом деле полное дерьмо? Нет, конечно, сказать можно было многое – но я молчала. Все уже случилось. Давно. Перевойновывать войну? К чему?