— Руслан! Руслан!
* * *
Эфир МВД.
— Седьмой, работай! Это приказ.
* * *
На крыше семиэтажки по Первомайской, той самой улицы, где стоял районный храм Фемиды, лежал человек с позывным «седьмой», вооружённый винтовкой с оптическим прицелом. Седьмой наблюдал за обстановкой внизу через окуляр. «Хонда Аккорд» соответствовала описанию. Описание, впрочем, было излишним. Не ошибёшься: от раскалённого обода валит дым, стёкла выбиты, вся машина в дырах от пуль. Настал его черёд проделать дырку.
Снайпер поймал в фокус водителя. Кровавая борозда на щеке, бурые пятна на губах, простреленный в нескольких местах бронежилет, голова клонится к рулю.
Парню осталось жить всего ничего. Он и не нужен. Цель — пассажирка. Хорошая российская оптика выдала снайперу каждую черту девушки. Хмурое лицо, стиснутые губы и такой взгляд, какой бывает у человека, который на что-то решается. Возможно, девушка намеревается перехватить руль у умирающего водителя.
Указательный палец стрелка лёг на спусковой крючок. Сейчас, или будет поздно.
В этот миг девушка подняла голову. Как будто почувствовала что-то.
Два взгляда, её и снайпера на крыше, словно пересеклись.
Бриллиантом сверкнула в прицеле слеза.
* * *
Эфир МВД:
— Седьмой, работай! Почему объект движется? Седьмой, отвечай!
* * *
Он опустил винтовку на парапет. Бросил и наушник. Осторожно, чтобы не поскользнуться на скате, снайпер поднялся, спустился через люк на верхний этаж, швырнул перчатки в зев мусоропровода. Вызвал лифт. Помотал головой, как бы стряхивая наваждение.
Чем он до сих пор занимался? Что бы сказал отец, узнай он, в кого превратился сын?
Покидая подъезд, снайпер думал о том, что жизнь его, давно катившая по прямой, внезапно повернула.
73
Каменные ступени вели наверх, к центральному входу Измайловского районного суда. Руслан выжал тормозную педаль, развернул машину передком к лестнице. Двигатель рыкнул напоследок и заглох.
Состояние Руслана можно было сравнить с ноутбуком, сигнализирующим о критически низком заряде батареи. И всё же пользователю следовало завершить операцию. Пусть на это уйдут последние силы батареи!
Руслан видел перед собою не цельную картину, а как бы её обрывки, окрашенные то чёрным, то красным. В голове молотком стучало: задача должна быть выполнена; свидетельница должна попасть на процесс.
По выработавшейся за последние часы привычке Руслан удирал. Вернее, уходил. Трасса ли перед ним, тротуар ли, бутики ли торгового центра — он обязан отрезок пути проехать. Его «Аккорд» и теперь, повторяя предыдущий лихой заезд, понёсся бы по ступеням, а с площадки у входа, дрожа корпусом, докатился бы до толстых стеклянных дверей. Но площадка перед дверями была слишком узкой для манёвра. Вдобавок водитель, чувствующий, что силы покидают его, опасался выпустить руль. В этом случае с его машиной случилось бы то же, что произошло с «Мерседесом», покатившимся с лестницы «Виража». Кроме всего прочего, перед ним был суд. Крушить дом правосудия не входило в планы того, кто работал на ФСБ.
Люди, находившиеся поблизости, показывали на простреленную «Хонду», чей владелец, по-видимому, попал в смертельную передрягу.
Сжимая пистолет, водитель шагнул на тротуар. Одна из дверей в здании распахнулась. К водителю спешил вооружённый охранник. Продырявленная пулями машина показалась опасным объектом службе безопасности, наблюдавшей за входом через мониторы.
— Эф, эс, бэ, — выдавил Руслан, не поднимая пистолета. — Не подходить.
Охранник замер. Поднёс к губам рацию.
Решив, что охранник не представляет опасности, Руслан оглянулся. За «Хондой» к зданию суда не подрулил очередной «Мерседес». По улице не бежали толпы боевиков. Никто не передёргивал затвор автомата. Тишину прерывали лишь шелест листвы и стук сердца Руслана. У ступеней и на крыльце накапливались зеваки.