— Но у меня нет таких денег, — произнесла жительница деревни дрогнувшим голосом.
Разгоревшаяся было на её лице улыбка погасла.
— Подумайте хорошо! Такой шанс выпадает раз в жизни. Может быть, займёте у соседей?
Нет, она не стала занимать у соседей. Отказалась наотрез! Не скрывая разочарования и раздражения, Евгений запихал образцы в пакет. Ругаясь на чём свет стоит, в сопровождении стажёра он потопал к следующему дому. Там сцена повторилась.
От этого спектакля одного актёра Руслана мутило. На душе кошки скребли. Скорей бы уехать обратно! К чёрту такую работу. Однако вечером, подумав о своём будущем, Руслан сказал себе: эта так называемая работа, этот торговый спектакль — способ выживания. Утром он заставил себя улыбнуться зеркалу и прибыл в знакомый офис.
— К вручению подарков приступить готов! — отрапортовал он с энтузиазмом, чем немало озадачил директора, вероятно, полагавшего, что пыл новобранца остыл ещё вчера.
Коллеги погрузили товары в багажник и отправились осваивать следующее «перспективное село». На третий день торговая вылазка повторилась. Евгений ставил крестики на карте района и подсчитывал прибыль — то со сверкающими глазами, то удручённо бормоча.
Сфера персональной торговли в России то угасала, то возрождалась. Руслан поинтересовался вопросом и выяснил, что в годы, когда стагнация сменилась спадом, «менеджеры по личным продажам» (коробейники, как назвали бы их в царские времена) заполонили всю Москву, торгуют и по квартирам, и по офисам, и на улицах, катаясь на роликах вдоль автомобильных пробок. Потому и в регионах зевать не надо. Упустишь рынок, его займут другие — шустрее тебя, хитрее.
Постепенно Руслан втянулся в коммерцию личных продаж. Он уговаривал людей достать из кошельков деньги, он принимал их в обмен на товары в коробках. Он внутренне ненавидел бизнес, ничего общего не имевший с общественно-полезным трудом, воспеваемым университетскими преподавателями, ненавидел и себя, участвовавшего в лживых спектаклях, наградой за которые были не аплодисменты публики, а купюры в карманах.
Обмишуривание простаков состояло из лжи, искусно нанизанной на другую ложь. Всего звеньев обмана набиралось три.
Первой ложью была истинная стоимость пластмассовых поделок, которые «руководитель филиала», фирма которого даже не была зарегистрирована, выдавал за финскую продукцию. Пованивающий пластмассой комплект, закупленный мелким оптом на Aliexpress, обходился Евгению в полторы тысячи рублей. Кроме того, «подарок» не предусматривал гарантии. Чайники и миксеры нередко выходили из строя в первые месяцы. Прекрасно зная о сомнительном качестве техники, Евгений говорил своим продавцам: «Не парьтесь! Дураку урок только на пользу! Не надо быть лохом!» Следующим элементом в цепочке лжи являлось вдохновенное фантазирование, каковым директор заражал и заряжал своих подчинённых. «Подарочной» технике приписывались нереальные, порою сказочные свойства. Например, «торговые представители» внушали наивному сельчанину, что утюг способен вывести пятна на одежде, а массажёр от «финской компании» излечит от ревматизма и даже простатита. «Поверьте, бывают случаи!» — убеждал клиентов Евгений.
Географическое кольцо на карте неутомимого директора испещрялось крестиками — каждый из них означал охват очередного населённого пункта. За лето коробейники исколесили Майкопский район и районы Краснодарского края: Лабинский, Усть-Лабинский, Курганинский, Белореченский, Апшеронский. Радиус обмана составлял порядка ста километров. Всякий раз, когда сделка совершалась, Руслан поражался человеческой доверчивости. А иногда…
В одном селе он не докричался хозяев. Постучался в окно, затем в дверь. Дёрнул за ручку, дверь распахнулась. В доме пахло сыростью и пустотой. Казалось, в стены въелась вековая бедность. Здесь никто не живёт?.. Из комнаты донеслось тихое шарканье. Навстречу гостю ковыляла маленькая бабушка. Её шаги были так легки, словно она была невесома. Сухонькие руки со сморщенными ладошками дрожали.