Полковник кивнул, забыв, что разговаривает по телефону.
Два с половиной года минуло с тех пор, как он и Георгий, старый его товарищ, поднявшийся на самый верх и занявший кресло министра внутренних дел, впервые заговорили о болоте и гнили. И о совести. Позднее они выработали план. План, о котором знали только двое. И вот наступил день, когда было произнесено: «Мы сумели!»
Собеседник в трубке кашлянул.
Полковник встрепенулся.
— Значит, ты всё решил.
— Жена моя давно умерла. Дети выросли. Ты вот что, Андрюша… Ты сделай так, чтоб дети мои и внуки узнали правду. Расскажи им сам. Потом. Только им.
— Клянусь.
— Действуй, Андрей. Об одном жалею: возрождения не увижу.
Гудки.
76
Для Антона Варнакова июль стал по-настоящему жарким месяцем.
Двойная его карьера рухнула.
В обеденный перерыв он смотрел в служебном кабинете телевизор. С некоторых пор Антон не пропускал новости. К телеэкрану его гнал безотчётный страх. Просмотрев очередной выпуск, Варнаков вздыхал с облегчением, пусть и не знал, что же такое боится увидеть. Как вдруг увидел — и лоб его вспотел, несмотря на кондиционер. Лицо стало мокрым, словно в банной парилке, ручейки пота покатились со лба в глаза.
В погоне за подробностями оператор телеканала выхватил крупным планом изрешеченную пулями «Хонду Аккорд» у Измайловского районного суда и вместе с телезрителями заглянул в открытое окно машины.
Из корпуса GPS-передатчика, очень хорошо знакомого Антону Варнакову, торчал нож.
Голос за кадром сообщил, что водитель изранен в перестрелках. Затем диктор переключился на грядущий судебный процесс по делу «Россияне против корпорации «Хроногаз».
У Варнакова загудела голова. Наверное, давление повысилось.
— Дерьмо!
Интересно, Болотов и Ахрименкин тоже новости смотрели, тряслись перед теликом?
Нужно избавиться от улик. Варнаков снял кожух с системного блока, открутил винты, крепившие к стенкам отсека старомодный жёсткий диск. В ФСБ полно устарелого железа и допотопных системников — даже у программистов ощущается дефицит современного оборудования.
Дома Антон «погреет» диск в микроволновке. HDD превратится в металлолом. Отсутствие жёсткого диска на служебном компьютере вкупе с исчезновением начальника отдела наверняка вызовет подозрение. Зато данные будут гарантированно уничтожены. Доказать эфэсбэшники ничего не сумеют.
Не дожидаясь окончания рабочего дня, Антон покинул кабинет. На улице позвонил жене.
— Вика, бросай щёлкать ножницами. Срочно иди домой. Что? Да, случилось. Нет, жив и здоров. Пока жив и здоров. Поторапливайся!
* * *
Порог своей собственной квартиры Виктория Варнакова переступила с молчаливым вопросом на лице. Обычно муж робел перед нею, но сейчас было наоборот.
— Объяснять долго, — бросил Антон. — Меня подставили. Мне не оправдаться. Если начнётся внутреннее расследование, я стану подозреваемым номер один. Надо линять. Если меня найдут — посадят. Может, пожизненно. Имущество отберут.
Жена-парикмахерша взирала на супруга-программиста с таким видом, будто собиралась грохнуться в обморок.
— Вика, возьми себя в руки! Мы оба знали, во что я влезаю. Не ты ли этого хотела?.. Не паникуй, — сказал он тише. — Пришло время начать новую жизнь. Мы не нищие, с голодухи не помрём. Есть шанс, что всё спустят на тормозах. Но нужно спешить! Собирайся. Минимум одежды, золото, наличные, карты, документы. Поняла? Повтори!
— П-поняла, — заикнувшись, выговорила жена.
От былого её гонора не осталось и следа.
От дома они отъехали беспрепятственно. Забрали дочь из детского сада, удивив воспитательницу.
— Куда мы? — поинтересовалась супруга, в глазах которой стояли слёзы.
— В гостиницу. Это ненадолго. Завтра или послезавтра снимем квартиру. Потом я что-нибудь придумаю.
«Может, Денис документы мне и ей сделает, или ещё что… — подумал он. — Знать бы, что стало с Болотовым… Вдруг удачно выкрутился?»