Нужная операционная находилась в конце коридора. На банкетке у двери сгорбился пожилой мужчина с печальным лицом. Завидев двоих в коридоре, он поднялся.
Сопровождающий остановился. Анна дошла до широкой двери с красной надписью: «Реанимация! Вход воспрещён!» Путь ей преградил печальный мужчина.
— Простите, Анна. Туда нельзя. — И приказал её спутнику: — Спасибо, лейтенант, возвращайтесь. При необходимости я вас вызову.
— Есть.
— Здравствуйте, Анна, — сказал мужчина. — Я полковник Березин. Андрей Николаевич. Операцией ФСБ, в которой участвовал ваш муж, руководил я. Я отправил Руслана на задание. Я за всё в ответе.
— Он будет жить?
Анна почувствовала, как большая сухая ладонь полковника легла поверх её ладони.
Двое сели на банкетку. Молчали и думали о своём. Срочный экологический проект предельно допустимых выбросов представлялся Анне чем-то очень далёким. Предельно допустимым было сейчас совсем другое…
79
Оперативники ФСБ довели Анастасию до коридора на третьем этаже.
— Мне надо в туалет.
— Организуем.
В кабинке её рвало. Рвота лилась будто отовсюду: казалось, она била из глотки в мозг, катилась из глаз, прорывалась в уши, извергалась водопадами изо рта. Потом Настя стояла, приложив ладони к холодному кафелю стены. Вырасти бы до неба, обхватить бы громадинами рук домину у Фрунзенской набережной — и в пыль раздавить.
— Руслан, — сказала она, подняв голову к потолку, — Руслан. Мой Хаджох. Мой герой. Мы доехали.
Зеркало. Продольная морщина, как у старушки, прорезала гладкий прежде лоб. Покрасневшие глаза моргали. Правое веко дёргалось от нервного тика. Руки мелко тряслись. Расчесаться бы, пригладиться, но ни сумочки при себе, ни расчёски. Ни помады, ни пудры.
Настя пустила холодную воду шипящей струёй. Умылась.
— Мне пора.
Мужчины из ФСБ снова взяли девушку в кольцо, к ним присоединилась группа судебных приставов. Едва ли что угрожало свидетельнице в этом коридоре, но так, в живом кольце, её и доставили в зал заседаний. Она должна была чувствовать себя королевой, но щёки её щипали горячие слёзы.
Перед входом в зал её ослепили вспышки фотокамер. Навстречу Насте потянулись диктофоны и микрофоны в поролоне, микрофоны с логотипами крупных телеканалов и СМИ: «Первый», ТАСС, «Интерфакс», «Новая Россия», РИА «Новости плюс»… Журналисты толпились вокруг свидетельницы — яблоку негде упасть. Сотрудники ФСБ совместно с приставами отстранили и отодвинули плечами наиболее рьяных. Прокурор пригласил гражданку Бородину проследовать к свидетельской трибуне.
За высокими окнами сияло июльское солнце, вселяя надежду на победу и счастливую жизнь. Настя всхлипнула. Увидит ли солнце Руслан?..
— Ваша честь, — сказал прокурор. — Наша опоздавшая свидетельница.
— Свидетель, представьтесь, пожалуйста, — обратился к Насте судья Броневицкий. — Назовите полное имя, год рождения, место постоянного проживания.
Солнце приласкало Настину щёку.
— Бородина Анастасия Алексеевна… — Она назвала дату рождения и домашний адрес.
— Род вашей деятельности и место работы.
— Специализируюсь на связях с общественностью. Последний год работаю руководителем отдела по связям с общественностью в корпорации «Хроногаз».
Судья:
— Прокурор, можете приступить к допросу свидетеля.
Прокурор:
— Анастасия Алексеевна, вы опоздали на заседание суда. — Прокурор посмотрел на настенные часы. — На полчаса. И я вижу на вас бронежилет. Объясните суду, чем вызвано ваше опоздание и отчего вы носите бронежилет.
— Я опоздала потому… потому, что по пути нас… нас атаковали! — сказала Анастасия, ощущая прилив мужества и стойкости, точно вместе с лучами солнца в неё влились свежие силы.
— Вы уверены: атаковали? — уточнил прокурор.
— Атаковали — точный глагол. На нас нападали несколько раз. На городских дорогах. В нас стреляли посреди Москвы. Из пистолетов. Из автоматов. Нас хотели убить.
В зале поднялся гул.
Судья постучал молотком. Когда установилась тишина, прокурор продолжил:
— Вы сказали: на нас. Во множественном числе.