Видеоролик окончился. Зал загудел. Судья призвал к тишине. Тут оживился Каминский:
— Ваша честь! Я ходатайствую о проверке подлинности записи. Уверен, это фальсификация!
Самый тон защитника выдавал скорее его сомнение в собственной правоте, нежели желание восстановить некую справедливость.
Судья кивнул адвокату и сообщил сухо:
— Ходатайство принято.
Затем повернул голову в сторону заявителя:
— Продолжайте, прокурор.
— Анастасия Алексеевна, — сказал тот, — насколько я понял, один из двоих в записи — ваш непосредственный начальник, заместитель генерального директора по развитию Михаил Васильевич Иванов. Так это или нет?
— Да, это так.
— Знаком ли вам его собеседник?
— Нет. Говорят, это один из собственников корпорации. Мне неизвестен его точный статус.
— Ваша честь! — громче сказал прокурор. — В записи Иванов именует своего собеседника господином Джулианом. Я не сомневаюсь, что экспертиза подтвердит не только подлинность видеозаписи, но и установит, что второй человек в кабинете — Джулиан Мэндрид. О нём не пишут газеты, его имя не мелькает в Интернете. Вместе с тем этот человек владеет объектами недвижимости и производства во многих странах и имеет три гражданства. Также известно, что он практикует консультирование бизнесменов, наживших крупные состояния, миллиардеров, прямо или косвенно связанных с большой политикой…
80
Скрипнув, отворилась дверь в одиночную камеру. Монитор, подвешенный на стене изолятора временного содержания, транслировал запись вчерашнего заседания в Измайловском районном суде. Запись как раз окончилась. Войдя в камеру, прокурор поморщился от затхлого воздуха. Арестант со вздохом поднялся с табурета.
— Ты ведь понимаешь, Шутов? «Хроногаз» пал, — сказал Голутвин. — И от таких, как ты, кто замарал свои руки, избавляться будут в первую очередь. Думал об этом?.. Ну так что, будешь и дальше защищать тех, кто считает тебя расходным материалом?
Мужчина развернул плечи. В глазах загорелись мстительные огоньки.
— Я исполнял приказы начальника службы безопасности «Хроногаза», — с готовностью начал Виталий Сергеевич. — У меня припрятаны кой-какие записи…
81
Березин устал сидеть, у него ломило спину, а хирург, мужчина его возраста, час за часом стоял — там, за стеной, за дверью, нависая над телом пациента, который по всем канонам медицинской науки должен быть мёртв. Березин, который видел раны Руслана, знал это не хуже любого доктора.
Как казалось полковнику, за минувшие часы Анна Прижогова, ждавшая тут же, у стены, высохла, потемнела и как бы удлинилась. Березину страшно делалось при мысли о том, что эта женщина останется без мужа.
Хирург вышел из операционной.
— Доктор! — Полковник поднялся с банкетки, морщась от боли в пояснице.
Анна отделилась от стены.
— Что с ним?
— Мы сделали всё, что было в наших силах. — Человек в зелёном халате откашлялся. — Нет-нет, он не умер. Простите… Пациент в наркозе. Попытки отключить его от аппаратов жизнеобеспечения успехом пока не увенчались. Состояние крайне тяжёлое, но к концу операции стабилизировалось. Прогнозов и гарантий не даю: многое зависит от компенсаторных возможностей организма. Вы его жена?.. Можете ожидать здесь. Пациента переведут в отделение реанимации. Как только будет можно, вас к нему пропустят. Ненадолго.
Аня прислонилась к стене. Щёки её заблестели от слёз.
— Прогуляемся? — предложил хирургу Березин.
Остановив врача в середине коридора, полковник тихо спросил:
— Каковы шансы?
— Я уже сказал. Никаких прогнозов. Состояние остаётся крайне тяжёлым. Очень сильные повреждения органов и тканей привели к массивной кровопотере. Не знаю, известно вам или нет, но это одно из самых грозных осложнений. И мозг. Насколько сильно пострадал головной мозг, определить сейчас не представляется возможным. Вероятность развития комы достаточно высока. Прогнозировать полное выздоровление пациента на этом этапе слишком рано. Почему он не умер по пути в больницу, известно, пожалуй, только богу. Его ведь не на «скорой» привезли?.. Молодой человек невероятно живуч. Или везуч. Операция позади, нам с вами остаётся ждать.