Кристофера интересовало всё: литература, история, культура, география, политика, музыка, финансы, цены в магазинах, уровень жизни, аналитика, сатира, пропаганда, мнения русских о США. Он увлекался Россией не только потому, что этим же увлекалось ЦРУ. Если уж знать русский язык, то знать его так, как знают носители, говорил себе Крис. Если уж понимать русский народ, то понимать его корни. Уэйн и думать себя приучал на чужом языке — вот это являлось самой сложной задачей.
Прожив на территории «недружественного государства» остаток лета и осень, встретив в одиночестве Новый год и два Рождества, в декабре и январе, а цветущей весной уяснив, что главный праздник у русских — День Победы, одарённый лингвист Уэйн сжился с Россией и выглядел как стопроцентный русский.
Акцент? Никакого акцента. Свой в доску парень? Нет проблем. Кристофер сымитировал в баре пьяную драку и нарочно дал себя взять полиции. Заодно убедился, что его ID-карта на имя Ивана Николаевича Петрова, изготовленная, между прочим, не в Лас-Вегасе, а в Москве, где кураторы и агенты обосновались как у себя дома и наловчились через дипканалы переправлять в Америку что угодно и когда угодно, не вызывает подозрений у российских органов правопорядка. Не вызывает подозрений и alkash, владелец паспорта. Горьких пьяниц в Москве полно, даже студенты «сидят на стакане». У непереводимой русской идиомы есть всё же счастливое продолжение: «слезть со стакана».
Заплатив штраф, то есть вложив деньги прямо в потные руки полицейского, Иван Петров мгновенно протрезвел и зашагал по мостовой, напевая одну из тех песенок, которые в столице крутили по радио.
Имелась у разведчика и особая задача. С неопределённым сроком исполнения. Связной сообщил о будущей задаче в первую неделю пребывания Криса в Москве. На одной из встреч он передал молодому американцу компакт-диск в конверте без надписей и сказал:
— Изучай. Запоминай. Готовься.
Крис изучал. И готовился.
12
Владимир Трифонович Григорьев, а чаще просто Вован, трудился на благо Родины в Управлении МВД РФ по Омской области. Он, старший лейтенант полиции, уже имел кабинет на втором этаже. Просторный кабинет был раза в полтора больше квартиры-однушки, доставшейся Григорьеву в наследство от бабки. Правда, в квартире он обитал один, а служебное помещение делил с коллегой, таким же старлеем.
По скудно меблированному кабинету разнёсся голос «сожителя»:
— Здорово, Вован!
В голосе читались нотки ехидства.
— Здорово, — буркнул старший лейтенант Григорьев.
Не собираясь пожимать руку сослуживцу, он прошёл к своему столу и опустился в кресло, обтянутое потёртым коричневым дерматином. Портфель, такой же потёртый, как кресло, бросил в угол. И кресло, и портфель достались ему от предшественника, отправившегося на повышение.
— Опять ты опоздал, Вован, — продолжал подкалывать его коллега. — Что молчишь? По ночам, поди, подрабатываешь? Может, поймал бандита какого? Погоди-ка… Тебя поймали? — Полицейский рассмеялся собственной шутке.
— Опоздал? Куда я опоздал, а, Робокоп? — Владимир вспомнил прозвище соседа, которое от того потихоньку отлипало. — Просто рожа твоя надоела! Вспомню её — и хочется мимо работы проехать.
Старший лейтенант не шутил. К соседу по кабинету Владимир Григорьев относился с неприязнью. Любопытно, что логического объяснения неприязни не имелось. Не существовало ни малейшей причины, по которой Григорьев мог бы невзлюбить соседа. Тот просто ему не нравился. Ровно на сто процентов. Не нравилось всё: то, что старший лейтенант Земцев делит с ним кабинет; то, что у него звание, равное его званию; то, как он говорит, носит форму, выходит из кабинета и туда входит. Улыбка, походка, отглаженные брюки — всё не нравилось.
Быть может, Григорьев был оскорблён тем, как сосед по кабинету обращался к нему — называл пренебрежительно Вованом, а не Володей или Владимиром? Нет, Григорьев плевать хотел на это: в людях он ценил молчаливость, а чужие мнения о себе в грош не ставил.
Будь Владимир с собою честен, он бы давно признал: невозможно отыскать человека, чья личность вызвала бы у него симпатию.
Что сказали бы о случае Григорьева психологи, психиатры, психотерапевты, психоаналитики и ещё какие-нибудь фрейды?