Ну прямо Мэйси Уильямс! С бюстом на три размера больше. Уж не шпионка ли она из-за океана? Не коллега ли? А не параноик ли ты, мистер Уэйн?
— Товарищ майор, — сказал старший лейтенант Григорьев, — мне здесь порядком надоело. Слишком шумно! Предлагаю посидеть в тишине.
— Не в «Матросской»?
Он засмеялся, оценив юмор собеседницы.
— Скажу иначе. Предлагаю продолжить у меня! Отсутствие домогательств гарантирую.
— Эх, Григорьев, разочаровал ты меня! Я-то, наивная, надеялась. Раз без домогательств, значит, не поеду. Любишь майоров? Пригласи-ка вон майора Савельеву. — Она едва сдержала смех.
Майор Савельева, крашеная блондинка лет под пятьдесят и в центнер весом, поглощала коктейль из ёмкости чуть меньше ведра за другим концом стола.
Уэйн допил свой коньяк.
— Злая ты, Степанова, — сказал американец, не зная, как продолжить диалог.
— Ладно, собирайся, алкоголик. Провожу тебя домой. А то местные заметут. Будешь до утра доказывать, что ты свой! — Дарья рассмеялась.
Ноябрьский вечер выдался холодным. От морозца старший лейтенант Григорьев немного протрезвел. Спешить было некуда, поэтому они поехали на метро. Уже по привычке Уэйн-Григорьев больше слушал, чем говорил, стараясь запомнить незнакомые выражения. Русские женщины говорили совсем не так, как мужчины, их служебный жаргон отличался от специфического мужского лексикона.
Уэйн повернул ключ в замке.
— Прошу, дорогая!
— Сразу видно, женщина тут не частый гость, — осмотревшись, заявила майорша.
— Тебе бы в следаки, Степанова! И как ты догадалась?
— Хорош трепаться, старлей! Сооруди что-нибудь на столе! Не твои же носки я сюда рассматривать приехала!
— Пока я буду сооружать, ты можешь вытереть пыль. Пропылесосить.
— Носки не постирать? Размечтался! Заведи жену.
— Не будь занудой, дорогая!
Григорьев выставил на кухне угощение: бутылка крымского вина, российский сыр, гроздь зелёного винограда.
— Рано мне ещё жену. И у меня очень суровые критерии отбора. Не знаю, подойдёшь ли ты… Надо пощупать, померить…
— У тебя выросло чем померить?
Поставив пустой бокал, Крис поднялся из-за стола — и не нужно было иметь дар ясновидения, чтобы разгадать его намерения. Он склонился над майоршей и поцеловал её в губы.
Как они оказались в постели, Крис не помнил. В памяти остались смутные порывы страсти. Они перемежались провалами, самым долгим из которых был сон.
Наутро американец чуть не подпрыгнул: открыв глаза, увидел лицо Дарьи. Голая женщина лежала на боку, подперев голову, и пристально рассматривала хозяина квартиры.
— Ты кого хотел сейчас увидеть? — спросила она.
— Доброе утро, дорогая.
Что он сказал ей вчера? Что произошло ночью? Как он ни напрягал память сквозь головную боль, ничего не припоминалось.
— Я что-то натворил?
Женщина усмехнулась.
— Если только пока я спала. Ты давно на курсы ходишь?
— Кройки и шитья?
— Английского языка, товарищ старший лейтенант. Я тоже английский знаю, между прочим.
Уэйн-Григорьев попытался сглотнуть, но не вышло.
— Не в совершенстве, конечно, — продолжала Степанова. — Но говорю сносно. И понимаю многое. Во сне ты бормотал на английском. Я разобрала несколько фраз. I had to stop him. I couldn’t believe he would kill anyone. What kind of person does that? Детектив на английском, что ли, читал?
Степанова словно пробудила память Уэйна.
Он кое-что вспомнил. Ему снился кошмар. Он видел во сне событие из студенческих лет. Аудитория, мистер Браун, Джим, пистолет, полицейский допрос после инцидента. Чёрт, он говорил вслух на родном языке! Хорошо, что она сама сделала выводы. Нужно подыграть.
— Да, курсы. Интенсивно занимаюсь. Смотри-ка, во сне говорю! Значит, уроки усвоил!
Поверила ли она?
— Надеюсь, вчерашняя ночь останется только в нашей памяти? — Дарья сделала упор на слове «нашей».
Она сама это предложила! Ему не нужно ничего сочинять… Жаль только, помнит она больше, чем он!
Пережив похмелье после Дня полиции, Крис Уэйн включил жёсткий самоконтроль: дозам алкоголя стал вести прямо-таки бухгалтерский учёт, высчитывая крепость и миллилитры (дополнительный способ отучить себя от унций и пинт!), коварный коньяк пить вовсе прекратил, а порывы страсти к противоположному полу умерил. Провалить задание во сне: что может быть глупее!