Никто бы и не догадался, какие изощрённые планы вынашивает дисциплинированный молодой начальник.
21
Изредка придирчивые товарищи жаловались на разные мелочи: «Та штукенция, Антоха, которую ты вчера прикрутил, что-то глючит». Варнаков внимательно выслушивал недовольного старлея или майора, снимал прибор, подключал к системнику и либо занимался поиском багов сам, либо ставил задачу по исправлению прошивки подчинённым айтишникам. Баг, если таковой обнаруживался, устранялся в кратчайший срок. Делать дело на высший балл — в этой оценке кадровик Мотыльков был прав. Покушения на своё реноме Антон подавлял в зародыше.
В скором времени специалист Варнаков завоевал расположение начальника гаража, начинка автомобиля которого тоже не миновала операции спецпрошивки. Теперь Антон понимал, почему технические устройства, предназначенные для ФСБ или армейских спецподразделений, стоят на порядок дороже обыкновенных пользовательских версий, собранных где-нибудь в братских Китае, Вьетнаме и Египте.
Освоившийся в «структуре» Варнаков научился разбираться в контингенте ФСБ, оброс знакомствами и не избегал участия в застольях, малых и крупных, с начальниками и без таковых. В силу сдержанного характера он в основном слушал да наматывал на ус. В ФСБ трепачество в список ценных качеств не входило. Не сказать, что среди рядовых коллег и начальства попадались болтливые персоны, но порой Антону Варнакову доводилось кое-что услышать. Такие истории он впитывал как губка воду. Запоминал. Анализировал. Развивал «сюжет» и прикидывал, как бы сам поступил на месте «главного героя».
Речь шла, если воспользоваться языком прессы, о не вполне законных операциях или о действиях, порочащих честь мундира. К примеру, иные сослуживцы Антона, не в меру пьющие и склонные сначала делать, а потом думать, могли устроить дебош в ресторане. С прибытием полиции пьяные драки получали особый накал — полицейских в ФСБ не любили традиционно, это Антон запомнил с первых месяцев службы. Однако никто, в том числе и полиция, не желал связываться с Федеральной службой безопасности. Получил кто-то в морду — бывает. Лечение и больничный лист — за госсчёт. Любой инцидент заминали, публичных скандалов не допускали, пресса по возможности «глушилась», конфликтная линия ФСБ и МВД стиралась, будто ластиком.
К Варнакову, хоть сам он и сторонился конфликтов, приходило осознание избранности, кастовости. И неприкосновенности (не путать с неприкасаемостью).
И это в ФСБ ему нравилось, как нравилось при случае раскрывать, демонстрировать удостоверение. Не нравилось другое: тех денег, о которых он мечтал, как мечтают о них многие способные молодые люди, в «структуре» ему не заработать. Если жить в рамках дозволенного. Это было очевидно.
Но если выйти за рамки?.. Это и было вторым вариантом не вполне законных действий.
В гараже Антон видел немало автомобилей, принадлежащих офицерам ФСБ. Машины немецких, шведских и японских марок капитанам, майорам и подполковникам были явно не по карману. Судя по застольным рассказам, эти офицеры не были женаты на миллионершах и не получали наследства от богатых дядюшек. Как же они накопили на «Лексусы» и «Вольво»?
Ответ имелся. Эфэсбэшники проворачивали тёмные делишки. Связи, высокие должности, особый статус, сведения, которыми не располагали простые смертные, умение использовать служебное положение и при необходимости идти на шантаж или прямые угрозы, а то и фабриковать фальшивки, позволявшие манипулировать людьми как фигурами на доске, — вот далеко не весь перечень «не вполне законных действий», который устно составил Антон Варнаков.
Его гаражное положение сильно отличалось от положения участника спецопераций. Что может он, искатель багов, мелкий начальник? Никто не обращался к нему за содействием или особой помощью, никто ничего не предлагал. Возможно, он слишком мало прослужил в структуре. Однако время идёт, иные его сверстники, однокашники уже хлебают полной ложкой, а он всё чего-то ждёт…