Не все здесь разъезжали на «Вольво». К примеру, капитан Мотыльков ничуть не походил на сторонника «не вполне законных действий». И не он один был таким скромным. Патриотизм в ФСБ не был формальным понятием. Случалось, Антон ловил полные презрения взгляды, достававшиеся владельцам «Лексусов» и прочих «крутых» иномарок.
Пока Варнаков довольствовался тем, что имеет. Многие сверстники живут хуже, убеждал себя Варнаков. Не всем повезло, не все улетели в Америку или выбились в люди в России. У него всё впереди. Возможно, спустя несколько лет он выбьется в начальники этажом повыше и креслом пошире. Откроются какие-нибудь перспективы.
Антон уяснил крепко-накрепко одно: что бы ни происходило в ФСБ, во что бы ни вляпывались сотрудники структуры, информация о них оставалась внутри ведомства. Как бы застревала в стенах. Глушилось всё, и намертво. Словно создавался непроходимый слой изоляции.
Никаких сплетен в средствах массовой информации. Никакого повода для народной кухонной болтовни. Служба окутывалась ореолом тайны. Нечто, вырвавшееся за пределы структуры, было большой редкостью и потому становилось поводом для крупного скандала. Который тоже старательно глушился, несмотря на огласку.
А ещё здесь пропадали люди. Варнаков знал как минимум о двух случаях. С обоими товарищами до их исчезновения он пересекался.
В будний день Антон постучался в кабинет, куда прибыл с намерением забрать у майора Болотова распечатку отчёта по проверке оборудования. Однако в кабинете, отведённом для двоих, сидел только один человек — заместитель Болотова капитан Дудник. Тот оторвал голову от бумаг:
— Его не будет.
Капитан не назвал имени. В «структуре» часто так говорили, опуская имена и названия: подразумевалось, что собеседник знает, о чём или о ком идёт речь.
— Сегодня не будет?
— И завтра. И вообще. Перевели.
Дудник снова погрузился в бумаги.
Антон почувствовал, что тот лжёт, и не уходил из кабинета. «Перевели? Вот так, на раз-два? И Болотов о предстоящем переводе и словом не обмолвился? Прекрасно зная, что IT-отделу каждую неделю требуются его отчёты?»
Университетские преподаватели недаром отмечали у студента Варнакова наблюдательность. Антон действительно был в высшей степени наблюдательным: соответствующая черта обнаружилась и развилась у него в детстве, когда он увлёкся играми-стратегиями и компьютерными программами (оттуда уже пришла любовь к патчам и коду). Именно наблюдательность подсказала Варнакову, что дело с Болотовым нечисто. На столе отсутствующего майора лежали те же вещи в том же порядке. Лоток для бумаг, органайзер, степлер, пара книг по языкам программирования и даже фотография жены — всё на месте. Зато исчезли монитор и системный блок.
Дудник поднял голову.
— Ты за отчётом?
Что думал капитан о срочном переводе своего непосредственного начальника, который не удосужился забрать со стола снимок жены? Не имело значения, что он думал. Всё равно подобные вопросы оставались вне обсуждения — так в «структуре» было заведено. По крайней мере, на том уровне, выше которого Антон Варнаков пока не поднимался.
— Да, за отчётом.
— Зайди завтра. Сегодня я разбираюсь со всем этим наследством.
— Вас понял.
Другой коллега, Ахрименкин, из отдела, не имеющего отношения к болотовскому, исчез примерно так же. Антон по делам службы бывал и в том отделе. И вдруг ему сообщили, что начальник «уволился». Личные его вещи остались на столе, а компьютер пропал.
Наблюдательность Варнакова не подводила.
Антон сделал вывод: Болотов и Ахрименкин попались на незаконных махинациях. Эта тема неизменно глушилась даже внутри «структуры».
22
Женился Антон относительно рано — свадьбу сыграли перед последним курсом магистратуры. Спустя три с лишним года он знал точно: жена его не любит. Нелюбовь была взаимной и грозила перейти в ненависть. Семью скрепляла маленькая дочка Лика, в которой Антон души не чаял.
Избранница студента происходила примерно из того же социального класса, к которому относились отец и мать Антона. Виктория была парикмахершей. Смазливая парикмахерша, ясное дело, соблазнилась светлым будущим, двери в которое перед ней распахнёт отличник-программист. Разве не такие мальчики зарабатывают по миллиону в месяц? Ещё год в магистратуре — и перед её Антошей откроются все пути!