— Ну, тут-то как раз аналогия с Мининым и Пожарским прослеживается, — возразил Георгий Петрович. — Междоусобицы тогдашние наряду с неурожаями и прочими бедами народными и нашествия вражеские — вот тебе враг внутри и враг снаружи. И теперь то же: шаткая экономика, завязанная на экспорт сырья и на импорт ТНП, растущие цены, государственная коррупция, финансовая преступность, прогнившие властные структуры, народная бедность — и тут как тут новая холодная война: западные недруги снова сплотились против Руси-матушки.
— Есть и разница, Георгий Петрович. Мы рискнём ударить первыми. Превентивная война, как ты говоришь. Обойдёмся без ополчения. Мы ударим системно. Ударим малыми силами, и ударим внутри, но так, чтоб и снаружи слышно было!
— Разница в том, что, если враг всё-таки нанесёт тот удар, тот мощный удар, который мы предвидим, Россия уже не оправится. Схватить за руку, держащую меч, не дать мечу опуститься, — вот наш метод упреждения! Мы не мстители, мы хранители.
Хозяин кабинета замолчал.
— Я испытываю странное чувство, Андрей. Чувство подъёма. — Георгий Петрович встал с кресла, прошёлся по кабинету. — Чем ближе этот день, тем меньше во мне страха. Страх — самое частое чувство, которое приходило ко мне все годы службы. Я жил с ним. Страх не умереть, а страх видеть, наблюдать всё это, участвовать в этом, одобрять это… Страх подчинённого, затем страх начальника, позднее страх обитателя вершины, жителя Олимпа… Виноват, болотной кочки… Так вот, поверить не могу, но страха теперь почти нет. Минимум страха и максимум возбуждения. Возбуждения такого, — он ненадолго задумался, — радостного, что ли, мечтательного… Здорового. Как у мальчишки, который готовится к соревнованиям.
— Готовится победить.
Часть вторая
30
Во внедорожнике Audi Q7 II он был пассажиром. Слабый утренний поток движения на МКАД и ровная сухая дорога позволяли водителю держать скорость около восьмидесяти километров в час. Светило солнце бабьего лета. Андрей Николаевич Березин (так звали человека, расположившегося на заднем сиденье), полковник ФСБ, больше двадцати лет жизни отдал, как он сам выражался, «структуре». Повидал он немало. Самыми трудными стали последние годы. Дело было не в подбиравшейся старости. Люди вокруг менялись, как бы чернели, — и страшного этого почернения не замечали разве что слепцы.
В «структуру» набилось полным-полно грязи. Одни субчики затесались туда ради существующих привилегий и грядущих выгод. Другие продавались врагу, с лёгкостью дельцов обменивая честь на дензнаки. И первых, и вторых Березин на дух не переносил. За спиной над ним посмеивались. Посмеивались те, кто помоложе, пошустрее, кто считал полковника старомодным, слишком щепетильным, а то и туповатым служакой. Однако Андрей Березин твёрдо шёл привычным, раз избранным путём. Обеспечение безопасности государства — эта канцелярская словесная конструкция не была для него пустым звуком.
Исторически сложилось, что Россия, пограничное государство для цивилизаций Запада и Востока, постоянно подвергалась нашествиям. Прежде атаки с обеих сторон представляли собой вторжение грубой военной силы. К концу XX века стратегия врагов, впитав информационные технологии, усовершенствовалась. Жало высовывалось из иной сферы. Среди методов, которых не чурались всемогущие агенты влияния, оперирующие в реале и сети, часто использовались подтасовка исторических фактов, принижение роли России в событиях героического прошлого, внедрение разрушительных чужеродных культурных ценностей, в том числе пропаганда успеха любой ценой, навязывание западной экономической и политической систем. Применение комплекса таких методов вело к расшатыванию традиционного мировоззрения жителей России. Этот процесс и наблюдал полковник изнутри «структуры».
Последствия действий противников, обходившихся ныне без стальной техники и полчищ в хаки, особенно сильно ощущались в крупных городах страны. Находясь в Москве, в эпицентре невидимой войны, Андрей Николаевич прекрасно понимал подоплёку процессов, протекавших в России и за границей. Скрытая цель большинства «партнёров», «друзей» и даже «союзников» (которых всегда следовало считать только временными) состояла в уничтожении автономного российского государства. Москва не раз щёлкала западных «партнёров» по носу, и всё же в последние десятилетия противники многого добились. Многие сражения на идеологическом фронте Россия проиграла. Обострённое внутреннее чутьё подсказывало полковнику ФСБ: вызревает крупная угроза. Как она воплотится? Березин думал о международных провокациях, конечной целью которых мог оказаться повод для третьей мировой войны. Неосторожный ответ послужил бы здесь катализатором — на это и рассчитывали скрытые враждебные силы. И получалось, что от выверенной реакции России на провокации, от её роли и положения на международной арене сейчас зависело будущее миллиардов людей. Будущее голубого шара, вращающегося в космосе вокруг светила. И как знать, не от действий ли полковника Березина, не от его ли решений будущее сложится в ту или иную картинку?