— Я тоже в этом уверен, — сказал Олег Владимирович. — Хорошо. Суть предложения к вам: у структуры периодически возникает потребность в услугах людей, официально не являющихся её сотрудниками и нигде не засветившихся. Это особая страховка на случай утечки информации. Если вы согласитесь на роль такого неофициального помощника, то вашими задачами станут перевозка и укрытие свидетелей. Свидетели — это люди, не побоявшиеся сказать правду перед судом. До завершения суда этим людям угрожает опасность. Опасность в том числе смертельная. Алгоритм действий следующий… — Капитан снова оглядел кафе. — Получаете «левые» паспорта и всё прочее, что нужно для обеспечения безопасности. В назначенное время забираете указанного человека. Доставляете в безопасное место: в арендованную квартиру, в снятый частный дом, в гостиницу. Да хоть в палатку. Жильё родственников, друзей, знакомых исключается. О том, куда именно вы направитесь, не знает никто. Даже мы! Я даю перевозчику задание, но не знаю, куда он поедет. Никаких звонков, никакого Интернета. Ничего, что могло бы вывести на ваш след. В оговорённый день и час вы доставляете на машине — на своей машине — свидетеля в суд, где состоится слушание. У суда вас встретят мои коллеги.
Принесли чай и кофе. Двое сделали по глотку. Руслан обдумывал услышанное. Предложение судьбоносное! Откажись от него — и промчишься мимо открывшегося поворота.
— На какое время я должен укрывать свидетелей?
— От суток до нескольких недель. От обстоятельств зависит.
— Вы собрали на меня досье. И знаете: я живу не один. Что я скажу жене?
Капитан пожал широкими плечами. Допил кофе.
— Решать вам. Я пришёл с предложением, не с приказом.
Над столиком повисла тишина. Первым заговорил капитан:
— Руслан Александрович, обратимся к деталям. Порядок работы следующий. Предположим, вы изъявили желание сотрудничать. Тогда вы пройдёте ускоренное обучение в нашей секретной школе. Будете заниматься двенадцать недель, по четыре дня каждую неделю. Вам выдадут удостоверение. Не удостоверение сотрудника структуры, как у меня, а документ образца для гражданских лиц. Предъявителю сего документа обязаны оказывать содействие ФСБ, МВД, ГИБДД и другие службы и органы. Если вы попытаетесь воспользоваться им в личных целях, структура от вас открестится. — Капитан заглянул в пустую чашку. — Как часто мы будем прибегать к вашим услугам, сказать не берусь. Каждый месяц. Раз в год. Видите, этого не знаю даже я. Есть вопросы?
— Дадите время подумать?
— Дам. Два дня.
— А если попрошу четыре?
— Тугодум, что ли? — Капитан впервые улыбнулся.
— Уложусь в два дня. Интуиция подсказывает, что я приму предложение.
— Доверяйте интуиции, — серьёзно заметил капитан.
— Как с вами связаться?
— Вот номер. — Рогов достал записную книжку, вырвал листок и набросал ручкой цифры. Поднялся. — По нему разрешается звонить только один раз. Благодарю вас, Руслан Александрович. Мне пора.
Руслан в один глоток допил остывший чай.
* * *
Дома он рассказал Анюте о разговоре в кафе «Колос».
— Я вижу очередной случай, направляющий судьбу, — признался Руслан. — Что думаешь?
— Во-первых, опасность… Меня пугает слово «смертельная». Очень пугает, Русик! Во-вторых, естественно, мне не понравится, если ты неделями будешь пропадать неизвестно где и неизвестно с кем. — Она вздохнула, а Руслан вспомнил сцену ревности, которая оборвалась на дороге после аварии. — Как жаль, что нет рядом дяди! Дядя Володя с детства учил меня слушать внутренний голос, доверять своему сердцу. Возможно, он слишком рано начал говорить об этом. Когда я была совсем юной, я едва ли понимала смысл большинства его советов и поучений. Однако он неустанно, мягко, но настойчиво повторял свои наставления. И удивительное дело: многое из того, что он говорил мне, маленькой девочке, записалось в подсознании. Повзрослев, я не раз запоздало ловила себя на мысли: а ведь я поступала именно так, как учил дядя Володя!.. Знаешь, Русь, дядя всегда казался мне хоть и странным, но исключительно хорошим. Он представлялся мне человеком справедливости. Символом справедливости. Он ловил негодяев, чтобы избавить от них общество, упрятать их за решётку. Однажды я спросила: «Сколько бандитов нужно посадить, чтобы простые люди дышали свободнее?» Знаешь, что он ответил? Что большинство так называемых бандитов, тех, которых ему приходилось привлекать к ответственности, — не бандиты, а обычные граждане, примерно такие же, как мы с тобой. Ты удивлён? А удивляться нечему. У этих граждан стёрли грани дозволенного. Или отодвинули их. Настоящие же бандиты — те, кто стирает грани. И полиции до этих стирателей не дотянуться! Дядя понял это с опытом. Образ бесстрашного сыщика у него полностью развеялся за годы полицейской службы. Дядя-лейтенант ощущал себя бравым оперуполномоченным из кино, чья задача — вывести любого негодяя на чистую воду, а дядя-майор удивлялся своей юношеской наивности. Вот тогда к нему и явилось осознание собственной беспомощности. А это штука очень страшная! Это когда всё знаешь, но ничего поделать не можешь. Но нет худа без добра. Разочарование не сломило, а закалило его. Дядя объяснил это ощущение, а заодно и свою дальнейшую стратегию образно: пусть ты не можешь убить паука, зато не позволишь ему затянуть паутиной всё жилище. Липкие сети будут уничтожаться раз за разом, сколько бы их паук ни плёл. — Она перевела дыхание. Облизнула губы. — К идеям же смирения мой дядя, как и ты, Руся, относился всегда скептически. Он запрещал мне слушать разных проповедников, призывавших смириться с несправедливостью в земной жизни и обещавших за покорность судьбе щедрое вознаграждение в ином мире. Знаешь, я с дядей полностью согласна: не для того родился человек, чтобы всю жизнь страдать!