Сложившаяся в голове фантазия, похожая на сцену из леденящего душу триллера, Бориса не напугала. По природе он был человеком хладнокровным, а с возрастом выдержки в нём только прибавилось. Угробить какого-нибудь пузатого миллионера-жадюгу или коррумпированного чиновника (они все такие!) — no problem! Напишут потом в газетах или передадут по телевидению: не справился с управлением, занесло машину. Сколько таких не справившихся погибает на дорогах… Только вот с особыми заказами никто к нему не обращался.
Борис вдруг осознал, что в таком случае он выступил бы в роли бога, о котором думал. Справедливого бога. Жизнь в обмен на жизнь. Никчёмную — во тьму, ценную — в свет.
Он не дрогнул бы.
Снова Борис возвращался к тому, с чего начал. Мысли его двигались по замкнутому кругу, не находя выхода — пробела, разрывавшего круг.
Сорок миллионов. Не так уж много для той тёмной публики, что промышляет по ту сторону закона. Закона! Понятие для черни, для плебса. Господ с денежными чемоданами закон не касается.
Если б нашёлся кто-то… Подошёл бы к нему после работы и сказал: «Есть тут дельце одно… Как нарочно для вас. За ценой не постою».
Борис не мог в точности представить, что именно попросил бы сделать этот «кто-то» и чем мог бы заказ закончиться, зато в воображении тотчас нарисовался чемодан, чьи бока распухли от пачек наличных.
Чемодан с сорока миллионами. Больше ему не надо.
35
Всё глубже американец погружался в russky mir, желая видеть его не снаружи, как видят его заокеанские боссы, поставляющие инструкции и отдающие приказы, а изнутри. Он всё больше наполнялся скепсисом и всё меньше верил в то, что русские представляют хоть какую-то угрозу американскому народу.
Когда Крис говорил Марцелову, что никакой угрозы американцам русские не несут, он играл, актёрствовал. Но теперь эта реплика, сказанная будто на театральных подмостках, обратилась в правду. В личную правду Криса Уэйна.
Метаморфоза произошла, конечно, не мгновенно, но в один прекрасный день личный скепсис американца по поводу враждебных русских, якобы рвущихся уничтожить великую Америку и господствовать на планете, разросся до абсолютного отрицания тезисов, внушённых ему начальством из ЦРУ. Отныне Крис Уэйн не верил, что русские — варварский воинственный народ, замышляющий уничтожение иных наций. Помня наставления Дэвиса, своего первого учителя, Уэйн стремился отыскать в разных ведомственных документах, в том числе относящихся к области сотрудничества МВД с ФСБ, отсылки к завуалированным либо засекреченным намерениям русских, касающиеся актов запланированной агрессии. Он понял: у Москвы таких планов нет. Да и способны ли русские на глобальное планирование? При их коррумпированности и бюрократизме они и на объявленную войну опоздают!