Память всколыхнули воспоминания. Таманская дивизия, автомат, летняя жара, зимняя стужа, осенняя грязь… Ты — воин, ты на страже Родины, враги не пройдут. Вот и пригодилось то, о чём он тогда думал. Не исключено, что пригодится и умение стрелять.
— Ясно, — сказал Руслан, сердцем ощущая правильность принятого решения. — Не передумал.
— Обучаться будете по этому адресу. — Капитан подал ему клочок бумаги. — Адрес запомните, бумажку порвите и выкиньте. Послезавтра в девять утра вас будут там ждать. Найдёте в стене дверь. — На стол легла фотография серой металлической двери с кованым козырьком над нею. — Позвоните в домофон. У вас спросят цель визита. Вот цель на послезавтра. — Офицер передал Руслану ещё один клочок.
Я от Владимира Яковлевича. Пришёл настроить пианино.
Рогов продолжал:
— Цель визита меняется ежедневно. Занятия длятся до шести вечера. Запрещается приезжать на машине: только общественный транспорт! Запрещается иметь при себе любые электронные устройства, кроме телефона, который я вам дал. Вопросы?
— Никак нет.
— Успехов в обучении!
* * *
Вечером Руслан сообщил жене новость:
— Послезавтра начинаются занятия. В школе без вывески.
Известие нагнало на Анну уныние.
— Шпионом, значит, станешь. А заодно, наверное, каратистом и суперменом. Дома будешь хоть раз в месяц появляться? Или фотокарточку мне на память оставишь? Смотри, больше одной любовницы не заводи. На двух семейного бюджета не хватит. Или в ФСБ оплатят любые прихоти агента?
— Анюта, я не агент.
— Но почему-то тебе нельзя ни звонить, ни писать! Скажешь, что на обучении, а сам к девчонке махнёшь.
Лицо Анны вдруг застыло, напомнив Руслану ту неподвижную маску, что он видел в «Хонде» после аварии.
— Милая, милая, — медленно выговаривал он, — кроме тебя, мне никто не нужен. И ты это знаешь. Знаешь. — Он нарочно повторял слова.
— Знаю, — повторила послушно она. — Правда. Знаю.
— Конечно, правда. — Руслан обнял жену и поцеловал её.
Они ещё долго сидели на диване. Думали и говорили о сюрпризах судьбы, о поворотах на пути, о том, можно ли прозевать судьбу, и что будет, если прозеваешь… А потом любили друг друга в постели, любили, не желая друг от друга оторваться, — соединялись так, словно очень скоро им суждено было то ли надолго, то ли навсегда расстаться.
37
Руновский переулок. Серая стальная дверь под козырьком. Руслан нажал кнопку домофона. Динамик ожил:
— Цель визита?
— Я от Владимира Яковлевича. Пришёл настроить пианино.
Щёлкнул замок. Руслан ухватил дрогнувшую дверь за ручку. Переступил порог. Дверь за спиной мягко закрылась. В свете пыльной лампочки под потолком Руслан разглядел жилой подъезд. Стены, выкрашенные до середины в зелёный цвет, от середины до потолка были побелены пожелтевшей от времени водоэмульсионкой. Металлические почтовые ящики. Растрескавшиеся деревянные перила с облупившейся краской. Выщербленные ступени лестничного марша. Наверху скрипнула дверь. К Руслану спустился мужчина лет тридцати пяти в брюках чинос и рубашке поло — будто вышел из лета. Среднего роста, с ёршиком волос. Рукоять пистолета, торчащая из оперативной кобуры, подсказывала, что это не простой гражданин Сидоров из десятой квартиры.
— Привет, нам наверх.
Они поднялись на третий этаж. У одной из четырёх дверей на площадке провожатый достал связку ключей. Открыл дверь. Жестом пригласил за собою спутника. Когда Руслан вошёл, незнакомец запер дверь.
Руслан попал в прихожую типовой квартиры, судя по всему, жилой. На вешалке — пальто и пуховики, женские и мужские. На полу — несколько пар сапог. Зеркало, ковровая дорожка в коридоре, встроенные шкафы.
— Сними верхнюю одежду и иди за мной, — сказал немногословный проводник.
Комната, куда они вошли, походила на законсервированную гостиную советских времён. Такие комнаты Руслан видел на ностальгических фотографиях в Интернете. Корпусная мебель «стенка», круговая стеклянная люстра, диван, пара кресел в велюровой обивке и журнальный столик с газетами, поверх которых кто-то положил очки в роговой оправе. Противоречил музейному интерьеру лишь плоский ЖК-телевизор.