Юрист, в прошлом адвокат, последние шестнадцать лет Броневицкий занимал должность судьи. В райсуде скучать не приходилось. Часто Броневицкий засиживался на работе, да и в домашнем кабинете продолжал обдумывать ветвистые судебные линии, делая пометки в тетрадях, обнаруживая кое-что неоднозначное, прикидывая, где ветку можно отпилить, а где, наоборот, укорачивать не нужно, ибо пострадает форма дерева. Жена смирилась с ненормированным днём мужа. Их взрослая дочь жила отдельно, а посему помех для семидневной рабочей недели не имелось.
Сорокадевятилетний Броневицкий считал себя судьёй принципиальным. По крайней мере, к советам совести он прислушивался. Он любил читать материалы судебных процессов XIX века, с пониманием и удовольствием следил за линиями защиты, которые развивали именитые адвокаты Стасов, Карабчевский, Кони. Увы, в веке двадцать первом защита часто строилась не на искусстве контрдоводов и не на приёмах переключения внимания, каковыми в совершенстве владел знатный говорун Карабчевский, и уж точно не на поиске справедливости, на чём стоял знаменитый Кони.
Несколько сотен человек с благодарностью вспоминали судебные решения, вынесенные Альбертом Владиславовичем. Чаши весов уравновешивали те, для кого Броневицкий олицетворял карающий меч правосудия. Последние пускали в ход связи и тащили кому надо пачки денег, и тогда судью буквально осаждали. Но всплывали в его памяти заплаканные глаза истицы или являлся в воображении измученный, посеревший истец, которому не в суде бы находиться, а в больничной палате, — и он шёл до конца. Броневицкого однажды избили, сыщики на след преступников не вышли, несмотря на то, что вся местная исполнительная власть была поднята на уши. Телефонным угрозам он потерял счёт. У неправедной силы имелись и иные методы воздействия на непокорного служителя Фемиды: высокое начальство внезапно передавало некоторые дела в производство более сговорчивым коллегам. Такое случалось, впрочем, крайне редко; зато, как правило, то были очень крупные дела. Отчего-то судья не сомневался, что попали они к нему на стол не в порядке очерёдности. Броневицкий допускал, что у него есть незримый покровитель. Ему угрожают, но угрозы в основном остаются пустыми. Судья верил в своё предназначение и в то, что главная миссия у него впереди.
Не исключено, что вершиной его карьеры станет завершение процесса «Хроногаза».
Судья взял протокол состоявшегося накануне заседания по делу «Россияне против корпорации «Хроногаз». Слушания по этому делу тянулись без малого семь лет. «Россиянами» именовалась группа активистов, взваливших на себя непосильную ношу. Ни СМИ, ни телевидение, падкие на громкие иски, не выказывали интереса к процессу. А ведь исход дела мог повлиять на судьбы всего населения страны! Сторону заявителей поддерживал государственный обвинитель из межрайонной прокуратуры. Альберт Владиславович его хорошо знал — то была стойкая личность. Ответчику, то бишь «Хроногазу», вменялся в вину не один десяток нарушений и преступлений. Параллельно с гражданским процессом шёл уголовный; Броневицкий был хорошо осведомлён об этом. Совокупно в двух процессах корпорация обвинялась «Россиянами» в незаконном присвоении государственной собственности, в финансовых махинациях, подрывающих экономику государства, в организации и финансировании локальных войн и вооружённых конфликтов на территории государства, в подкупе высокопоставленных служащих из различных структур, в организации убийств госслужащих, общественных деятелей и отдельных граждан, осуществлявших деятельность, противоречащую политике корпорации, наконец, в действиях, направленных на разрушение целостности государства. Не корпорация, распоряжающаяся народным достоянием, а прямо-таки враг народа номер один!
Процесс тянулся медленно и тяжело, с торможением и простоями. Корпорация не сомневалась в финальной победе. Материал у суда накапливался по крупицам, и его набралось недостаточно для доказательств серьёзных преступлений. На данный момент удалось добиться вынесения пяти решений в пользу заявителей по мелким эпизодам коммерческой деятельности корпорации. Эти решения вызвали лишь презрительную усмешку у уполномоченного представителя ответчика в суде. Семён Тимофеевич Каминский, начальник юридической службы публичного акционерного общества «Хроногаз», пронырливый адвокат, выигравший десятки процессов сомнительного толка, раз за разом сводил аргументацию к одному: это очень крупный бизнес, бизнес мирового уровня, и он не может идти гладко. Суду словно бросили подачку, приписав заодно судье формализм и непонимание сложных экономических реалий. Броневицкий, досадуя и чувствуя себя на процессе чуть ли не идиотом, прекрасно понимал, насколько трудно и опасно бороться с организацией такого масштаба. По сути, «Хроногаз» был государством внутри государства, со своими законами, финансами, армией, секретной службой, собственной политикой и целями существования. Борьба с этим монстром смахивала на войну.