Свидетель (чуть помолчав, надломленным голосом):
— Служебное несоответствие, попытка кражи коммерческой тайны компании.
Адвокат (с удовлетворением):
— У меня больше нет вопросов к свидетелю.
Судья:
— Свидетель, вы свободны. Следующее заседание состоится…
Броневицкий перевернул страницу.
Разумеется, правда за свидетелем. Но правда в суде становится товаром, за который необходимо платить полновесной монетой: уликами и доказательствами. Прокурор их пока не представил.
40
Иван Фёдорович Голутвин из Замоскворецкой межрайонной прокуратуры листал уголовное дело № 32045647326785433. Два месяца назад, в декабре прошлого года, это дело квалифицировали как несчастный случай.
На скользкой дороге женщина не справилась с управлением и погибла на месте. Её «Мазда» третьей модели, двигавшаяся по Новоцарицынскому шоссе, развила скорость девяносто километров в час, вошла в занос, врезалась в фонарный столб и затем кувыркалась по дороге, пролетев таким образом около пятидесяти метров. В «Мазде» шесть подушек безопасности: в спинках передних сидений, в ступице рулевого колеса, передней панели, передней и задней стойках кузова, а также вдоль края потолка над проёмами боковых дверей. Подушки человека за рулём не спасли. Личность погибшей установили быстро: Лидия Александровна Дмитриенко, первый заместитель начальника Управления по надзору за исполнением законодательства о противодействии коррупции в составе Генеральной прокуратуры РФ. Дело вёл следователь отдела МВД по району Орехово-Борисово Северное. Свидетелей происшествия в ту холодную ночь на пустынной дороге не оказалось. Поблизости имелась камера наблюдения. Но вот загадка: именно эта камера не вела запись! Изучив за неделю материалы ДТП, следователь прекратил дело: несчастный случай, водитель не справился с управлением.
В забытом было деле позднее возникло новое обстоятельство. Вернее сказать, возник свидетель. Прокурор Голутвин встретил его случайно. Как-то ночью он ехал домой и выбрал ту же дорогу, которая оказалась роковой для погибшей женщины, полковника юстиции. Он отвернул на обочину за автобусной остановкой, находившейся близ места катастрофы. Иван Фёдорович вышел из машины, закурил и осмотрелся. Да, именно здесь в декабре обнаружили искорёженную «Мазду». На скамейке остановочного павильона съёжился бомж. Глядя на бродягу, Голутвин вздохнул. Какая-то мысль неотвязно крутилась в мозгу. Чёрное небо щедро сыпало мягкими снежными хлопьями. Прокурор глубоко затягивался и смотрел на полосу дороги, на бело-лиловые хлопья снега, кувыркавшиеся в свете фонарей. Со скамейки донёсся хриплый голос:
— Сигареткой не угостите?
Голутвин отряхнул пальто и вошёл в павильон. Уселся в полуметре от бомжа. Достал пачку из кармана пальто. Выудил три сигареты.
— Покури.
— Спасибо, добрый человек!
У бомжа нашлась зажигалка. Он добыл огонёк и закурил. Подымили на пару. Выбросив окурок, прокурор спросил у соседа:
— Ты, наверное, часто здесь бываешь? И по ночам тоже?
— Точно. Частенько, — подтвердил обитатель остановки. — Тихо здесь, полиция редко наведывается. А что такое?
Прокурор решил пойти напролом. Что-то в лице бомжа к себе располагало. То ли жалконькая бородёнка, то ли взгляд печальный…
— Авария тут была. В декабре. Может, видел что?
— Из полиции, что ли?
Теперь в голосе собеседника появился страх. Сигарета в пальцах задрожала.
— Я прокурор, — открылся Голутвин. — Не бойся. Мне надо установить правду по одному делу. Женщина в машине погибла. На дороге. В аварии. Она многим помогала. Хороший человек.
Помолчав какое-то время, бомж ответил:
— Я видел аварию. Вроде бы та и есть. Не спал как раз. Машина неслась на огромной скорости. Тормоза визжали. Но всё равно машина не останавливалась. Закрутилась, вот так, — он показал рукой с красным огоньком сигареты, — потом ударилась о столб и полетела кувырком по дороге. Туда. — Бомж подался вперёд и указал как раз туда, где и обнаружили позднее искорёженную «Мазду»-тройку. — Я перепугался. Жутко это выглядело. Никогда в жизни такого не видел. Со страху спрятался за остановку. И увидел ещё кое-что… Минуты, наверное, не прошло, как появилась другая машина. Чёрная. И с чёрными стёклами.